?

Log in

No account? Create an account
Часть 2

     Масштаб негативных последствий загрязнения атмосферы региона определяется не только объемами выбросов. В конечном итоге, определяющим становится численность населения, оказавшегося в неблагоприятных экологических условиях – зоне распространения выбросов. В этом смысле Челябинск, город с более чем миллионным населением, неизбежно оказывается в наиболее сложном положении среди других городов области.
     К наиболее экологически проблемным территориям, помимо Челябинска, традиционно относят также Магнитогорск, как город с наибольшими заявленными выбросами загрязнений в атмосферу, и Карабаш, прежде неоднократно упоминавшийся как «самое грязное» место в стране (а то и в мире). Однако динамика экологических показателей этих городов существенно разная, что позволяет говорить об успехе или неудаче применяемых стратегий и практик развития этих территорий и предопределяет различие их социальных, экологических и экономических перспектив. Мы имеем здесь действительно ценный опыт и материал для анализа.

      Промышленное загрязнение атмосферы городов Карабаш, Магнитогорск и Челябинск: масштабы и направления перемен

      Разнонаправленная динамика ситуации с вредными выбросами в регионе (объемы загрязняющих веществ, исходящих от стационарных источников, объемы уловленных и обезвреженных выбросов и объемы выбросов в атмосферу) хорошо просматривается на примере трех, считающихся наиболее проблемными с точки зрения экологии, городов области.



    Рис.6. Всего выбросов, исходящих от стационарных источников загрязнения атмосферы по городам Челябинской области, в 2000 и 2016 годах в тыс. тонн: общий вид, оценка динамики и тренды.

     Очевидно, что объемы проблемных для загрязнения атмосферы отходов производства (загрязняющих веществ), доступных для улавливания и обеззараживания, в целом по региону за последние годы возросли вместе с некоторым ростом производства. Соответственно, выросли объемы загрязняющих веществ, подлежащих улавливанию/обезвреживанию, а также нагрузка на очистные мощности: в Карабаше и Челябинске на 200 тысяч тонн, в Магнитогорске на 100 тысяч тонн.



   Рис.7. Уловлено и обезврежено загрязняющих атмосферу веществ, исходящих от стационарных источников загрязнения по городам Челябинской области в 2000 и 2016 годах в тыс. тонн: оценки тренды.


   При этом в Карабаше объем выбросов в атмосферу сократился за последние годы до несопоставимо малой с прежним значением величины. В Магнитогорске объем выбросов сократился на треть, а в Челябинске  - на треть вырос.



    Рис.8. Выбросы в атмосферу загрязняющих веществ от стационарных источников по городам Челябинской области в 2000 и 2016 годах в тыс. тонн: оценки и тренды.

     Обобщающая динамика выбросов, исходящих от стационарных источников по городам Карабашу, Магнитогорску и Челябинску выглядит так:



  Рис.9. Общий вид показателей динамики индустриально - экологического развития городов за 2000 -2016 г.г.: всего загрязняющих веществ и выбросы в атмосферу.


     По итогам анализа необходимо отметить следующее:

     В Карабаше наблюдается самый успешный сценарий развития, реализуемый для прежде наиболее экологически проблемного города (печально известная «самая черная точка планеты»). Это ориентация на максимально экологически чистый вариант развития действующего производства («Карабашмедь» РМК) при внедрении современных технологий очистки. В результате, при росте производства (и, соответственно, объема загрязняющих веществ, подлежащих очистке) в два раза, здесь наблюдается сокращение объемов выбросов загрязнений в атмосферу в 20 раз (6 тыс. тонн, минимальный объем за все время работы комбината).

     В Магнитогорске наблюдается частичное улучшение ситуации, связанное с модернизацией производства ММК. При сохранении объема загрязняющих веществ, подлежащих очистке, на прежнем уровне (570 тыс. тонн),выбросы в атмосферу сократились здесь на треть, однако все еще очень велики и превышают уровень в 200 тысяч тонн в год.

   Челябинск развивается по самому негативному сценарию эколого-экономической ситуации в сравнении с другими городами области, который предопределен реализуемым здесь инерционным, экстенсивным вариантом экономического и социального развития.
    Соответственно, в городе наблюдается рост как объема вредных выбросов, подлежащих очистке (до 780 тысяч тонн), так и выбросов в атмосферу - почти на треть (до 150 тысяч тонн). Следствием этого, а также ряда других факторов, является как общее ухудшение экологической ситуации в городе, так и знаменитый «челябинский смог», особенно заметный и вредный для здоровья горожан в дни НМУ.


   Челябинск и область: противоречия промышленно-экологической динамики города и региона, оценки и тренды

     Ситуация в Челябинске, городе с отчетливо негативной, на фоне других городов, экологической динамикой и миллионным населением, требует более детального анализа для выработки решений проблем промышленного загрязнения атмосферы. Проведенная оценка предполагает детализацию проблемной промышленно-экологической динамики города Челябинска за 2012-2016 годы и ее сопоставления с аналогичной динамикой для Челябинской области.

     Общий вывод из анализа приведенных ниже данных (рис. 10-13) заключается в том, что промышленная экологическая динамика Челябинска негативна по своей сути и расходится практически по всем ключевым моментам с динамикой Челябинской области в целом.

     Отраслевая специфика действующих в городе производств (как крупных, так и небольших), а также их нынешний технологический уровень  во многих случаях требуют их кардинальной диверсификации и модернизации, что изначально делает локальные решения отдельных экологических вопросов мало результативными: вредные выбросы будут расти вместе с ростом производства (а в ряде случаев и без него).

       Вышесказанное можно проиллюстрировать следующими данными:



    Рис. 10. Объемы загрязняющих веществ, исходящих от стационарных источников в Челябинске: всего и выброшенных в атмосферу, в тыс. тонн.



    Рис.11. Объемы загрязняющих веществ, исходящих от стационарных источников в Челябинской области: всего и выброшенных в атмосферу, в тыс. тонн.

     В Челябинске явно выражен тренд стабильного роста общего объема исходящих выбросов (рис. 10). В последние годы показатель «всего выбросов» обгоняет промышленный рост и указывает на увеличение концентрации ресурсоемких, «грязных» и малопроизводительных производств, крайне далеких от стандартов наилучших доступных технологий, что способствует росту вредных выбросов в атмосферу. В целом по региону тренды противоположны и объемы выбросов падают (рис. 11).



     Рис. 12. Ежегодный прирост объемов загрязняющих веществ исходящих от стационарных источников: всего и выброшенных в атмосферу, в тыс. тонн.


      Прирост объемов загрязняющих веществ, исходящих от стационарных источников, требующих улавливания и обезвреживания (очистки) в Челябинске более чем на 100 тысяч тонн (рис. 12), создает дополнительную нагрузку на технологии очистки. Прирост выброса загрязнений непосредственно в атмосферу не показывает наличия предпосылок перемен к лучшему. В последние годы даже отмечается небольшое увеличение выбросов (4 тысячи тонн).



    Рис. 13. Темпы роста объемов загрязняющих веществ исходящих от стационарных источников: всего и выброшенных в атмосферу, в % к уровню 2012 года.

     В условиях низкого экономического роста непропорционально высокие темпы роста исходящих выбросов (5% на протяжении последних пяти лет, рис.13) подчеркивают бесперспективность сложившихся тенденций промышленного развития ведущего индустриального центра региона. Очевидно, что при такой динамике и технологических трендах базовых для Южного Урала производств, обеспечить устойчивое социо-эколого-экономическое развитие региона невозможно.

     Челябинской области и, особенно, городу Челябинску нужна другая инвестиционная и экономическая политика, поощряющая и поддерживающая новые современные индустриальные проекты и радикальное обновление (в ряде случаев – закрытие или перенос) существующих производств.

     Определяющими для решения экологических проблем в такой ситуации будут новые тренды экономической динамики («Демидов 2.0» и другие). Очевидно, что проблема снижения выбросов на технологически устаревших производствах часто связана с экономической неэффективностью отдельных локальных экологических мероприятий. Как показывает пример Карабаша и частично Магнитогорска, кардинальное снижение объема выбросов и улучшение экологической ситуации во многом предопределяется глубокой модернизацией основных действующих производств. Фактически это означает замещение старых производств новыми. Однако инвестиционная активность в этом направлении в Челябинске минимальна. Экстенсивное наращивание объемов многих действующих «старых» производств будет и далее способствовать сохранению и усугублению имеющихся экологических проблем города.

     При таком сценарии проблема «челябинского смога», как и ряд других, останутся неразрешимыми даже после закрытия и рекультивации местной свалки и Коркинского разреза (эти серьезные техно-экологические проблемы, наряду с транспортными, не рассматривались отдельно в данном обзоре, чтобы не затушевывать главную тему и основной источник загрязнения атмосферы: промышленные выбросы в черте города).
Часть 1.

      Челябинская область фактически официально признана экологическим аутсайдером России. Два ее крупнейших  города - Челябинск и Магнитогорск дважды за последний месяц упоминались в этом качестве президентом В.Путиным - в ежегодном Послании и в майском указе, причем главной проблемой было признано промышленное загрязнение воздуха в регионе (знаменитый челябинский «смог»). Говорится об этом сейчас довольно много, однако серьезная комплексная проработка этой ключевой для региона темы все еще отсутствует – хотя наряду с сугубо отрицательным, уже имеется и некоторый положительный опыт. На что следует в первую очередь обратить внимание, чтобы сдвинуть проблему промышленного загрязнения воздуха с «мертвой точки»?

      Что такое челябинский смог?

      Основные экологические проблемы региона связаны с загрязнением воздушной среды ряда городов промышленными предприятиями. Однако понятие «челябинский смог» пока что употребляется в основном экологическими активистами и журналистами, его настоящая природа и происхождение, как ни странно, все еще не ясна очень многим. В официальных региональных документах (начиная с Комплексного Доклада о состоянии окружающей среды Минэкологии Челябинской области) понятие «смог» вовсе не упоминается. Говоря иначе, нелицеприятная проблема загрязнения атмосферы на протяжении многих лет просто замалчивалась (Справка: смог (англ. smog от слов smoke (дым) и fog (туман) - чрезмерное загрязнение воздуха вредными веществами, выделенными в специфических погодных условиях: промышленными производствами, транспортом и теплопроизводящими установками и другими источниками загрязнений).

Особые условия для возникновения в Челябинске  смога как специфичного природно-техногенного явления, создаются из-за большого числа дней неблагоприятных метеоусловий (НМУ почти каждый третий день в году, большого объема и многообразия состава загрязняющих веществ в  выбросах предприятий.
       В них уже отмечалось содержание как традиционных (диоксида серы, оксида углерода, оксида азота, диоксида азота, взвешенных веществ), так и специфичных, но существенно более опасных (формальдегида, фенола, сероводорода, фторида водорода, сульфатов, аммиака, бенз(а)пирена, бензола, толуола, ксилолов, этилбензола, цинка, марганца, свинца, хрома и других). Реакции в газово-пылевых взвесях подобного изменчивого состава трудно предсказуемы, как и негативные последствия для городской среды.

         Даже оценка суммарного объема загрязнений (газо-пылевой взвеси) в атмосфере Челябинска все еще весьма приблизительна. Она базируется на основании отчетных данных предприятий, корректность которых часто вызывает большое сомнение.  Минимальная погрешность оценки выбросов в атмосферу для  постоянных (стабильных) источников выбросов -  2-5%. Она может увеличиваться в десятки раз для переменных циклических выбросов (например: выбросы печей от плавки до плавки). В отдельных случаях и по отдельным компонентам (например, эпизодические  «ночные» выбросы) отклонения возможны и в сотни раз. Кроме того, множество малых источников промышленных загрязнения вообще выпадают из сферы отчетов и контроля. Оценки вклада в загрязнение от городских непромышленных источников (транспорт, свалки и другие) еще более условные.

      Для населения эта проблема со всей очевидностью выступает в виде печально известного феномена «челябинского смога», фактически превратившись в последнее время из чисто экологической в социально-политическую проблему. Однако ее настоящие причины и природа все еще недостаточно исследованы и прояснены, несмотря на огромное количество довольно поверхностных публикаций и высказываний на эту тему (а, возможно, именно благодаря этому «информационному шуму»).

      В таких условиях многие инициативы по улучшению состояния воздушной среды Челябинска и других городов области, начиная со сводного расчета загрязнений, представляются довольно абстрактными и мало результативными. Однако, анализ динамики имеющихся данных уже сейчас позволяет как прояснить происхождение челябинского смога, так и более четко определить эколого-экономические приоритеты, избежав острых общественно-политических коллизий.

Особенности анализа загрязнения воздушной среды промышленными предприятиями региона

      Существенное влияние на перспективы развития Челябинской области оказывает большой комплекс накопившихся здесь многолетних экологических проблем техногенно сложных территорий. Только статистически фиксируемые годовые выбросы в атмосферу загрязняющих веществ из стационарных источников(предприятий) исчисляются сотнями тысяч тонн. Это предопределяет имеющийся в регионе негативный социально-психологический фон реализации новых индустриальных проектов и решения связанных с ними вопросов развития.

      В такой ситуации возрастают риски искажения представлений об актуальных проблемах и перспективах, что неизбежно приводит к дополнительным прямым или косвенным потерям региона (например, от изменения капитализации территорий и снижения эффективности проектов в условиях неопределенности их будущего). Сейчас вся цепочка таких рисков и их последствий хорошо просматривается в районе Большого Челябинска, обостряя конфликты интересов на местном уровне и закладывая проблемы на обозримое будущее.

      Загрязнение воздушной среды промышленными предприятиями является системной проблемой индустриального развития Челябинской области, результатом проводимой здесь долгое время экономической и социальной политики. Анализ многолетней динамики выбросов загрязняющих веществ от стационарных источников (по данным Росстата) позволяет сделать ряд существенных наблюдений и выводов на это счет.

      Ниже рассмотрены:

  • Промышленное загрязнение атмосферы региона: особенности динамики и оценки промышленных выбросов, их структура.

  • Сценарии развития и промышленное загрязнение атмосферы городов Карабаш, Магнитогорск, Челябинск: масштабыи направления перемен с 2000 года.

  • Челябинск и Челябинская область - противоречия динамики города и региона: выбросы промышленных загрязнений в атмосферу в 2012-2016 годы, структура и тренды.



Промышленное загрязнение атмосферы региона: особенности динамики и структура промышленных выбросов

      С начала 2000 года  серьезных перемен в сфере промышленной экологии Челябинской области не наблюдалось. Впрочем, не было таких перемен и в самом промышленном развитии, где традиционно велики объемы исходящих, требующих очистки загрязняющих веществ (загрязняющих отходов), направляемых в атмосферу (3,7 млн. тонн в год). Ежедневный объем таких загрязняющих отходов - 10 тысяч тонн (что соответствует 150 большим 70- тонным железнодорожным вагонам, из которых15 однозначно попадают в атмосферу). А с учетом «морального старения» многих технологических процессов, вполне возможным представляется попадание в атмосферу существенно больших объемов загрязнений, чем отражено в статистике. На это указывают различия в динамике двух рассмотренных показателей выбросов на рис.1 (особенно заметные по данным за 2008, 2010, 2012 годы).

      Среднее годовое сокращение объемов исходящих загрязняющих веществ на 1,5% (70 тысяч тонн) и выбросов загрязняющих веществ на 2,5% (до 30 тысяч тонн) недопустимо мало в сложившейся ситуации. Подобное сокращение, наблюдаемое при среднегодовом росте промышленного производства в 2,8%, может легко перекрываться другими негативными факторами, особенно в менее благоприятных условиях (в том числе – метеорологических). Нормализация экологической ситуации в регионе и даже сокращение промышленных выбросов вполовину (чего явно недостаточно при существующих масштабах загрязнений) при таком сценарии растягивается на два десятка лети более: за горизонты реального прогнозирования.

      Такой масштабный негативный «экологический фон» в регионе с годовыми колебаниями выбросов в сотни тысяч тонн, создает сложную и, в условиях недостатка достоверной информации, совершенно «непрозрачную» картину для определения реальных перспектив и приоритетов современного инвестиционного, промышленно-экологического развития, которое давно востребовано местным сообществом.

      Очевидно, что существующие негативные тенденции не могут быть изменены без кардинальной модернизации регионообразующих производств. Особе место здесь занимает замещение морально устаревших и экологически «грязных» производств на новые с наилучшими доступными технологиями, более низкой ресурсоемкостью и выбросом загрязнений на единицу продукции.

      Однако, в отсутствие публично обозначенных и научно обоснованных перспектив развития, возникает проблема протестного восприятия социумом любого крупного нового производства на экологически неблагополучных территориях (в еще большей степени – на относительно благополучных). Подобная эмоциональность, основанная на неосведомленности и плохом управлении,  нередко перевешивает понимание реальных рисков дальнейшей деградации территорий при отсутствии новых современных проектов.



Рис. 1. Динамика показателей промышленности Челябинской области (в тыс. тонн):объемы загрязняющих веществ и выбросов атмосферу (общий вид, динамика, тренды)



Рис. 2. Индексы показателей промышленности Челябинской области (в сопоставимом виде, в % к уровню 2000 года): объемы производства, объемы загрязняющих веществ и выбросов атмосферу (общий вид, динамика, тренды)

     Необходимо отметить, что состав выбросов, направляемых от источников загрязнения на улавливание и обеззараживание (очистку) и, далее, в атмосферу, в Челябинской области весьма разнороден. В нем отмечается содержание диоксида серы, оксида углерода, оксида азота, диоксида азота, взвешенных веществ, формальдегида, фенола, сероводорода, фторида водорода, серной кислоты и сульфатов, аммиака, бенз(а)пирена, бензола, толуола, ксилолов, этилбензола, меди, цинка, железа, марганца, свинца, хрома и ряда других веществ. Подобное многообразие с существенно усложняет качественную комплексную оценку реального масштаба негативных последствий (а не локальную, в отдельных точках, как это сейчас обычно практикуется).

      Среди газообразных веществ –загрязнителей наибольший объем занимают традиционно связанный со смогом диоксид серы (красный сектор на рис. 3) и сравнительно более инертные оксиды азота и углерода (светлые сектора).
      По остальным выбросам однозначные оценки по классу опасности и нормам предельной концентрации веществ в выбросах невозможны из-за неоднородности их состава. В твердых веществах (наиболее объемный сектор на рис. 3) могут содержаться как сравнительные инертные, так и опасные составляющие (например, опасные соединения с высокой концентрацией тяжелых металлов). Это в полной мере относится углеводородам и особенно летучим органическим соединениям (темные сектора на рис. 3).Именно фенол, формальдегид и бенз(а)пирен чаще всего обуславливают превышения уровня предельно допустимой концентрации вредных веществ в атмосфере экологически проблемных городов Челябинской области.



Рис.3. Структура выбросов исходящих от источников загрязнения атмосферы Челябинской области по основным группам загрязняющих веществ, в классификации Росстата(в тыс. тонн, 2016 год).



Рис. 4. Отраслевая структура выбросов загрязняющих веществ в атмосферу по Челябинской области (по основным отраслям промышленности, в % от всех выбросов в атмосферу в 2016 г.)

      Подобный состав выбросов во многом определяется отраслевой структурой загрязнений (рис. 4). Большая часть промышленных выбросов в атмосферу (60 %) приходится на металлургию. Объем выбросов в этой отрасли за последние годы сокращается незначительно (за 2012-2016 -  на 8 тысяч тонн ежегодно). Он уступает снижению выбросов в теплоэнергетике (9 тысяч тонн ежегодно), где общий объем выбросов в 2,5 раза меньше. Выбросы при добыче полезных ископаемых (12 тыс. тонн в год) наименее значительны (рис. 5).

      Таким образом, структура и масштабы выбросов, подлежащих очистке и обезвреживанию, предопределяют главную роль металлургии в решении проблем загрязнения атмосферы Челябинской области. Здесь нужно понимать, что категория очищенных выбросов (в результате обезвреживания неоднородных по составу выбросов) в наибольшей степени связана с погрешностями оценки и занижением реальных объемов выбросов.

      Обычно это связано с различием нормативного и фактического уровня очистки по целому ряду причин. Причины - неравномерная нагрузка на очистку с проблемами пикового превышения мощностей, случайные выбросы, изменения состава веществ - загрязнителей и другие. В таких условиях и погрешности учета загрязнений наибольшие: что на деле происходит с очисткой выбросов на металлургических предприятиях определить весьма сложно.
       Примеры неработающих установок по очистке на крупнейшем загрязнителе Челябинска -«Мечел-коксе» уже фиксировались службой Росприроднадзора. Но существуют и другие варианты: упрощенной ускоренной «полуочистки», понижения степени опасности выбросов,  неучтенных загрязнений и другие.

      В такой ситуации системы очистки большого числа сложных и зачастую устаревших производств(типа коксохимических) выступают в роли  «черных ящиков» с мало достоверной информативностью, попадающей затем в отчетность. В этих случаях наиболее проблемные металлургические производства нередко практически «исчезают» из актуальной экологической повестки.

      При этом гораздо более «прозрачные» теплоэнергетика (со стабильным графиком производства и очистки выбросов) или добыча полезных ископаемых (где источники загрязнения атмосферы находятся на поверхности и объем выбросов во многом определяется очевидными природными факторами) оказываются в центре внимания обеспокоенной общественности и политизированных групп населения, что приводит к некорректным определениям экологических приоритетов. В прошедший год это проявлялось в очевидно непропорциональном внимании к проекту Томинского ГОКа, который буквально «выдавил» из общественной и медийной повестки более острые и сложные экологические вопросы (к ним сейчас возвращаются, хотя очень важное время потеряно).

      Принципиальные решения в подобной ситуации связаны с использованием наилучших доступных технологий при комплексном социо-  эколого-экономическом подходе к проблеме. Фактически при этом речь идет о задаче формирования новых регионообразующих производств на ближайшие десятилетия с наилучшими параметрами, в том числе экологическими.



Рис. 5. Отраслевая динамика: объемы выбросов загрязняющих веществ в атмосферу по Челябинской области (в тыс. тонн) по основным отраслям  промышленности (общий вид, динамика, тренды)

      (Окончание следует)
     Указ о проведении саммитов ШОС и БРИКС в Челябинске в 2020 году можно рассматривать как весомый президентский вклад в развитие региона. Помимо международного, здесь присутствует существенный территориальный аспект, который особенно важен для Челябинска, города  с большими проблемами и противоречиями развития, где для успешной подготовки столь масштабного мероприятия требуются серьезные и нестандартные преобразования городской среды. Качество и успех этих преобразований во многом определяется возможностями финансирования. Каковы они?


Проблема бюджетной обеспеченности региона

     Челябинская область не относится по показателям социально-экономического развития к числу богатых и успешно развивающихся регионов России. В первую десятку субъектов РФ область входит только по численности населения и объему производимых товаров и услуг. По большинству остальных показателей наш регион занимает места лишь в третьей и четвертой десятке. Особенно отстают социальные показатели, связанные с качеством жизни, текущая динамика многих из них негативна.

     Именно низкий уровень бюджетной обеспеченности в Челябинской области предопределяет отставание региона в социальной сфере – по этому показателю регион не один год подряд занимает последнее место в УРФО, отставая даже от Курганской области, где экономический потенциал гораздо скромнее и высока доля «малобюджетного» сельского населения.
Годовые расходы консолидированного бюджета на одного жителя Челябинской области в 2016 году, по данным Росстата, составили 46,5 тысяч рублей, что существенно ниже среднего значения по России (см. таблицу).

Годовые расходы консолидированных бюджетов регионов на одного жителя

Годовые расходы на одного жителя в тыс. руб.
в среднем по регионам РФ 67,7
г. Москва 141,3
г. Санкт-Петербург 96,2
Республика Татарстан 67,5
Краснодарский край 47,1
Пермский край 50,8
Свердловская область 57,2
Тюменская область без авт. ок. 94,1
Челябинская область 46,5
Курганская область 47,5
Красноярский край 83,3
Ханты-Мансийский а. о. – Югра 146,7


       Величина расходов бюджета на одного жителя в Челябинской области заметно ниже, чем в большинстве ведущих регионов России, многие из которых находятся в лучших климатических и инфраструктурных условиях – а должно быть наоборот. Более низкая «коммунальная» составляющая обуславливает там более низкие  расходы на содержание бюджетной сферы и более высокую результативность каждого бюджетного рубля для качества жизни социума. К таким, наиболее «дешевым» регионам относится, например, Краснодарский край. Однако уровень бюджетной обеспеченности жителей в этом, сравнительно комфортном и теплом регионе, сейчас выше, чем в Челябинской области.

        Подобная ситуация в динамике бюджетной обеспеченности наблюдается уже не первый год (рис. 1), а предпосылки бюджетного роста при наблюдаемых темпах социально- экономического развития региона отсутствуют. Перепады  роста доходов выравниваются в рамках кредитной политики и принципиально многолетнюю динамику расходов не меняют.



Рис. 1. Динамика бюджетной обеспеченности регионов по годам - годовые расходы консолидированного бюджета, приходящиеся на одного жителя.

     Средства федерального бюджета, связанные с федеральными структурами и полномочиями также не меняют ситуацию, так как Челябинская область не принадлежит к числу регионов с большим количеством федеральных структур.

     В таких условиях решение о проведении саммитов ШОС и БРИКС в Челябинске создает особые предпосылки для целевого финансирования из федерального бюджета. Вопрос в объемах и направлениях целевого проектного финансирования, дополняющего весьма скромные возможности региона.


Возможности регионального бюджета

       На фоне других регионов, участвовавших в международных проектах, объем консолидированного бюджета Челябинской области не велик. Итоговые годовые расходы консолидированных бюджетов регионов в 2016 году приведены на рисунке 2 (по данным Росстата).



Рис. 2. Годовые расходы консолидированных бюджетов регионов в 2016 году (в млрд. руб.)

        Объемы расходов консолидированного бюджета Челябинской области последних лет отражены на рисунке 3. Вероятность наличия значительных резервов в бюджете региона очень мала. Затраты на образование, здравоохранение, социальную политику, физическую культуру и спорт составили в 2016 году 70% от общей суммы расходов. Потенциальных статей (исключая зарплату учителей и многие другие регламентированные направления финансирования) для экономии в общем объеме бюджетных расходов немного. Суммарная экономия в один процент или чуть более, не превысит миллиарда рублей и проблему новых проектов саммита не решит.



Рис.3. Расходы консолидированного бюджета Челябинской области (млн. руб.)



Рис.4. Динамика роста расходов консолидированного бюджета по регионам (рост в % к уровню 2011г. и тренды)

      Динамика роста расходов регионов России в последние годы невысока. Темпы роста консолидированного бюджета Челябинской области не выделяются из среднероссийской динамики (отражены на рисунке 4). Здесь очевиден сравнительно стабильный годовой прирост расходов бюджета в 5-6% (годовой прирост расходов консолидированного бюджета Челябинской области приведен на рисунке 5). В абсолютном значении, с учетом колебаний, он находится в диапазоне 8 -11 млрд. руб. В условиях высокой инфляции предыдущих лет подобный прирост не обеспечивал даже содержание бюджетной сферы на прежнем уровне. Сейчас, при снижении уровня инфляции ситуация стала лучше.



Рис.5. Годовой прирост расходов консолидированного бюджета Челябинской области (млн. руб.)

      При прогнозируемом уровне инфляции в 4% и среднем приросте бюджетных расходов 5-6%, образуется небольшой остаток для регионального развития. В абсолютном выражении при подобной динамике он находится в пределах двух-четырех миллиардов рублей. К тому же, в рамках обновления стратегии национального развития с приоритетами качества жизни, социальные обязательства регионов и потребности в финансах могут вырасти уже в ближайшее время.

       Предпосылок более высокого и стабильного роста регионального бюджета не заметно – для этого необходимо своего рода «экономическое чудо». Однако, вслед за некоторыми скачками роста, гораздо более вероятен очередной спад. Сегодняшний эффект для производства от падения курса рубля, отмечаемый с 2014 года в экспортно - ориентированной промышленности, обычно действует несколько лет и не может быть долгосрочным и стабильным. В новых макроэкономических условиях мировых рынков и возрастающей конкуренции, реальны угрозы сокращения прибыли ведущих металлургических предприятий - «доноров» бюджета Челябинской области и, соответственно, снижения бюджетных отчислений.


Возможности и риски для развития Челябинска и других территорий области

       Большинство проблем, требующих решения в Челябинске в рамках подготовки к саммиту ШОС, известны не первый год. Прежде эти проблемы не решались из-за ограниченности бюджета, а также из-за высоких рисков для бизнеса в долгосрочной перспективе, плохого инвестиционного климата.

        Поэтому основные шансы для регионального развития в сложившихся условиях связаны, прежде всего, как с эффективным использованием безвозмездного федерального финансирования для «расшивки» существующих проблем, так с и созданием реально востребованного задела для будущего развития.
Конечный социально-экономический результат здесь определяется направлениями финансирования и составом «портфеля» финансовых вложений. Многое будет зависеть от распределения средств между собственно строящимися объектами и мероприятиями ШОС и развитием городской среды Челябинска.

       В условиях множества накопленных проблем здесь неизбежны риски неравномерности социального развития территории - «подтягивания» одних сфер городской среды за счет других. Подобные риски, прежде всего, связаны с разрывом между резко возрастающими потребностями и ограниченными возможностями регионального бюджета. Перенаправление средств на новые объекты создаст угрозы недофинансирования существующей социальной сферы, особенно в отдельных городах и районах, не участвующих в подготовке к саммиту.

       Даже удержание регионального финансирования социальной сферы на прежнем уровне фактически будет означать дальнейшее социальное отставание Челябинской области от других регионов России. При этом в первую очередь пострадают сферы, непосредственно не связанные с мероприятиями ШОС (например, содержание школ, детских садов, больниц, ремонта жилья, благоустройства «не гостевых» мест, ликвидации ветхого и аварийного жилья и другие). Подобная непропорциональность и не комплексность развития опасна социальной и территориальной разбалансированностью с угрозами обострения отдельных проблем.
Риски Челябинска заметно повышаются из-за отсутствия актуального генплана города. Они возрастают из-за отсутствия комплексных планов по преобразованию «гостевых» территорий, начиная с исторического центра города.

         Участие частного бизнеса в подготовке мероприятий саммита обуславливает другие бюджетные риски, связанные с появлением новых бюджетных обязательств. Они могут быть вызваны бюджетными гарантиями или получением инвестиций под новые инфраструктурные и некоммерческие проекты с региональными обязательствами. Такой вариант уже упоминался в связи со строительством нового конгресс - холла. Затраты только на один этот объект сопоставимы с собственными годовыми доходами бюджета города Челябинска (порядка 10 миллиардов рублей). Фактически, это форма коммерческого кредита, со смещением бюджетной нагрузки во времени на несколько лет, причем с процентами также за счет бюджета области. Дополнительные бюджетные финансовые обязательства будут связаны и с новыми объектами в государственной собственности (текущее содержание, налоги и далее). В итоге возникают угрозы закредитованности и дефицита бюджета.

       Пока для саммита ШОС в Челябинске не определен принципиальный вопрос: каким будет внешнее финансирование и какая нагрузка ляжет на региональный бюджет (как в период подготовки саммита, так и впоследствии)? При отсутствии планов и рабочих проектов обоснованного прогноза потребностей в деньгах также пока нет. Суммарные затраты на подготовку саммита были предварительно оценены в 40-50 миллиардов рублей. Однако даже погрешность такой приблизительной оценки (10 миллиардов рублей) заметно превышает «безрисковые» возможности регионального бюджета.

        Сегодня, в весьма проблемных условиях Челябинска и Челябинской области, а также в более сложное с экономической точки зрения время, требования к финансированию и минимизации рисков региона становится более жесткими в сравнении с другими территориями РФ, где проводились подобные мероприятия. Это, в первую очередь, касается социально-экономической результативности работ и вложений на ближайшие пять лет и далее. Пока же перспективы развития городской среды и даже отдельных объектов не ясны, а городские структуры и общественность находятся в роли статистов при подготовке к саммиту.
Наиболее серьезные экологические угрозы здоровью людей, качеству их жизни и системам жизнеобеспечения исходят не только от традиционных источников - промышленных предприятий Челябинска. Подобные угрозы создают другие источники массированных загрязнений -  природно-технологические объекты, судьбу которых можно и нужно обсуждать и решать в первоочередном порядке на уровне региона, не дожидаясь особых федеральных распоряжений.


В числе таких объектов, активно загрязняющих среду обитания и формирующих на территории Челябинской агломерации масштабные экологические риски, выделим три: это челябинская городская свалка, призванная заменить ее новая свалка на базе Полетаевского полигона ТБО и Коркинский угольный разрез.

Эти объекты являются наиболее проблемными источниками «неуправляемых фоновых загрязнений» на территории всей челябинской агломерации. Экологические угрозы, исходящие от этих объектов, сопоставимы и даже превышают по ряду параметров загрязнения от основных промышленных предприятий города. О них много говорится в последнее время, однако эти проблемы очень далеки от практических решений. Речь идет о преобразовании этих объектов в контексте программ развития территорий, а эти вопросы относятся, прежде всего, к сфере регионального управления.

Экологический аспект управления такими объектами весьма специфичен. Это «рукотворные» объекты, на которых, однако, идут природные, саморазвивающиеся, а потому трудно контролируемые процессы, непрерывно генерирующие загрязнения окружающей среды. Именно такие процессы наблюдаются на свалках (официально называемых «полигонами ТБО»). Схожие ситуации возникают при эндогенных пожарах и любых других чрезвычайных ситуациях на добывающих предприятиях. При наличии постоянно высокого уровня загрязнений, исходящих от таких объектов создается неблагоприятный экологический «фон» территорий. В отличие от постоянно технологически регулируемых промышленных производств, процессами, происходящими в глубине свалок и разрезов, достаточно сложно управлять.

Оценки негативного воздействия таких процессов на окружающую среду и всю территорию часто оказываются довольно далекими от реальности. Такие неуправляемые экологические угрозы со временем обуславливают рост большинства социально-экологических рисков территорий, усугубляя и так сложную ситуацию в социально-экономической сфере, рождая проблемы в системах жизнеобеспечения. Неизбежно встает вопрос о преобразовании таких объектов и минимизации всех рисков, при этом решение экологических вопросов переходит из обычной санитарно-гигиенической сферы и предупреждения ЧС в сферу качества повседневной жизни людей.

Для наглядности рассмотрения всех перечисленных объектов, размеры которых измеряются  километрами, вместе с характеристикой их особенностей, ниже приведены изображения этих объектов по спутниковым снимкам территорий (данные открытого картографического сервиса за 2017 год). Для сопоставления размеров в том же масштабе приведено изображение центральной части города Челябинска (рис. 1).






Рис.1. Центральная часть Челябинска

Челябинская городская свалка




Рис.2. Полигон Челябинской городской свалки.

Челябинская городская свалка - официально существующий с 1949 года полигон ТБО, официально «закрытый» с 1992 года. Однако свалка продолжает работать, принимая   мусор до сих пор. Исторически расположившаяся недалеко от геометрического центра города, она ежегодно выбрасывает в атмосферу оценочно 60 тыс. тонн загрязнений, включая опасные для здоровья канцерогены. Объем выбросов свалки в атмосферу Челябинска (без очистки и утилизации) составляет более трети от аналогичных выбросов промышленных предприятий города (по данным Росстата в 2016 году - более 148 тысяч тонн). Информации по этой «виртуально закрытой» свалке (с километровыми размерами и с площадью более 80 гектаров) явно недостаточно, она даже не отражается в годовых экологических докладах по Челябинской области. Подобная неосведомленность общественности никак не соответствует степени вредного воздействия этого объекта на окружающую среду.

На деле свалка -  крупнейший источник постоянного фонового загрязнения атмосферы города Челябинска, вносящий существенный вклад в проблему местного смога.  Высота отвала свалки достигает 40 метров, здесь имеются неоднократные случаи возгорания мусора. Особо заметно влияние свалки в безветренные жаркие летние дни с неблагоприятными метеоусловиями: тогда уровень концентрации вредных веществ существенно повышается в сравнении со средним уровнем.

По оценкам, мусор на свалке преимущественно состоит из органических отходов (35%), бумаги (20%), стекла (10%), полимерных материалов (10%). Все это вместе образует биогаз, содержащий целый набор токсичных веществ: формальдегид, диоксид азота, аммиак, диоксид серы, сероводород, оксид углерода, метан и др. Объем выбросов некоторых их них сопоставим с объемами выбросов металлургического комбината. Влияние свалки на загрязнение водных ресурсов пока не столь заметно потому что на этом участке вода реки Миасс крайне загрязнена.

Подобная ситуация сохранится еще не один год. Задача быстрого улучшения  экологической ситуации связана здесь с полной переработкой накопленного мусора (или, как минимум, его нейтрализацией). Однако такое преобразование территории свалки сегодня даже не значится в повестке развития Челябинска среди предлагаемых первоочередных мер.

Полетаевский полигон и челябинская система свалок




Рис.3. Вид Полетаевского полигона

Полетаевский полигон ТБО стал широко известен недавно, после начала размещения мусора, прежде направляемого на Челябинскую городскую свалку, во многом благодаря протестам населения и судебным процессам. Раньше это был маленький местный полигон с утвержденным годовым объемом вывоза мусора лишь в 21 921 т. отходов, без какой-либо переработки. Он изначально был размещен в весьма спорном месте, вблизи Челябинска,  в километре от объездной дороги и недалеко от реки Миасс. Для минимизации выбросов была предусмотрена постепенная рекультивация полигона в 4 очереди (по мере накопления мусора), растянутая по времени на 20 лет. Однако, даже при таких скромных характеристиках, выброс загрязняющих веществ в атмосферу (в том числе токсичных и первого класса опасности) составлял по проекту до тысячи тонн в год. Граница санитарно-защитной зоны по проекту находится всего в 500 метрах от границы развития населенного пункта - поселка Полетаево.

Сейчас этот «мини - полигон» рассчитанный изначально на обслуживание 64 тысяч жителей, нежданно для многих становится основным местом вывоза мусора не только для миллионного Челябинска, но и ряда прилежащих городов и районов. Так очень спорный и быстрорастущий объект для захоронения мусора фактически превращается в новую челябинскую городскую свалку - причем без корректного проектного обоснования, ведь первоначальная проектная емкость свалки, рассчитанная на 20 лет, исчерпывается менее чем за год. При таком сценарии развития полигона отход от проектных норм по охране окружающей среды неизбежен, причем c вполне реальными негативными экологическими угрозами.

Четкого определения сроков функционирования этого объекта в новом качестве нет – оно планируется вплоть до ввода новых полигонов, а когда это произойдет, неизвестно. «Мусорный обвал» при отсутствии четко зафиксированных временных границ предопределяет быстрое «расползание» полетаевской свалки (на рисунке видно намеченное направление расширения – широкая горизонтальная полоса). Пока этот объект  (проектной площадью в 25 гектар) немного уступает Челябинской городской свалке. Однако при существующей динамике (около полумиллиона тонн мусора год) он будет быстро приближаться к ней по многим негативным характеристикам, начиная с выбросов загрязнений в атмосферу и заканчивая другими, более высокими рисками.

Перспективы минимизации вредных воздействий здесь никак не определены, также как для Челябинской свалки. Однако двадцатикратное увеличение вывоза мусора соответственно увеличивает нагрузку на окружающую среду, начиная с увеличения объемов выбросов в атмосферу до расширения санитарных зон. Те же проблемы, ранее отмеченные для Челябинской свалки, здесь усложняются из-за розы ветров и неудачного расположения  объекта по отношению к новым жилым районам и центру города Челябинска. Кроме того, он фактически перекрывает наиболее перспективное пригородное (прежде экологически чистое) направление развития Челябинска в сторону запада и юго-запада.

Особые риски здесь создает близость поймы реки Миасс (менее 3 км.) с возможностью ее загрязнения в случае ЧС, паводков и неконтролируемой фильтрации. Угрозы такого загрязнения никак не рассматривались в проектной документации. Соответственно, какие- либо решения для предотвращения подобных ситуаций отсутствуют. Вместе с тем, время достижения отсюда загрязнений по реке Миасс единственного источника водоснабжения миллионного Челябинска составляет лишь 6,5 часов. Реальность подобной угрозы подтверждается прошлогодней ситуацией в городе Троицке: тогда, из-за загрязнения источника водоснабжения – водохранилища, значительная часть города на несколько дней осталась без водопроводной воды. В Челябинске из-за масштаба мегаполиса и отсутствия других источников водоснабжения подобная ситуация приведет к значительно более серьезным последствиям.

Фактически челябинская и полетаевская свалки вместе образуют единую Челябинскую систему свалок, где завершение роста одного объекта приводит к началу роста схожего другого. Влияние других местных свалок на эту систему незначительно. При этом, хотя угрозы исходящие от старой свалки уменьшаются, к ним добавляются пока еще не так явно выраженные, но, возможно, более серьезные угрозы от новой. Минимизация угроз от такой системы возможна только при кардинальной смене устаревших принципов переработки и захоронения отходов, как текущих, так и накопленных. Здесь необходима смена технологий - минимизация захоронения отходов в пользу переработки.

Коркинский угольный разрез




Рис.4. Вид части Коркинского угольного разреза, примыкающая к городу Коркино и поселку Роза.

Коркинский угольный разрез – не имеющий аналогов в Евразии по своим размерам (по поверхности длина 3120 метров, ширина 2570 метров, глубина горной выработки 493 метра) техногенный объект (на рисунке в равном масштабе с другими объектами и центром Челябинска разместилась только его часть). Основные экологические риски здесь связаны с загрязнением атмосферы из-за постоянного возникновения очагов эндогенных пожаров, вызванных самовозгоранием бурого угля при контакте с атмосферным воздухом. В многократно корректируемой с 1933 года проектной документации была отражена необходимость постоянного тушения таких пожаров (прогнозируемая площадь одного эндогенного пожара - около 100 кв.м.). Однако по мере роста разреза эта проблема становилась все масштабнее. В последние годы, при свертывании добычи угля, наметилась тенденция к росту числа эндогенных пожаров их площади (в первом полугодии 2017 года было зафиксировано три очага на площади около 410 кв.м.).

Оценки объема выбросов разреза в атмосферу из-за сложности измерений по всем источникам загрязнений на объекте такого размера противоречивы. Они различаются на порядок и более и традиционно следовали тенденции к упрощению и ретушированию проблемы. Масштабы этой экологической угрозы чаще характеризуют косвенно, по многократному превышению уровня предельно допустимой концентрации токсичных веществ по многокилометровому периметру разреза. В отдельных случаях эти выбросы загрязнений в атмосферу уже достигают южной части Челябинска (расположенного в 15 километрах) и часто создают крайне неблагоприятную ситуацию в городе Коркино.

Особые риски создаются огромными открытыми поверхностями угольных пластов (заметными даже на приведенном снимке). Суммарный размер таких потенциальных территорий разрастания пожаров в тысячи раз больше текущей площади возгорания. Увеличение объема выбросов здесь возможно при задержке необходимых мер по рекультивации разреза. В случае сценария «массового возгорания» (невозможного при реализации имеющихся сегодня планов рекультивации), объем выбросов в атмосферу мог бы многократно превысить общий объем выбросов Челябинска, переводя ситуацию в формат экологического бедствия.

        Из-за масштабов этого объекта обычно недооценивается сложность решения связанных с ним экологических проблем и, особенно, размер необходимых финансовых ресурсов. Финансовые ограничения для таких крупных объектов определяют саму возможность реализации здесь проектов экологического оздоровления. В существующих условиях единственным финансово обеспеченным вариантом рекультивации разреза с параллельным решением социально-экономических проблем территории, является его интеграция в новый бизнес – проект: таковым является проект с частичной засыпкой разреза материалом Томинского ГОКа.

Соответственно, ликвидация основных экологических проблем Коркинского разреза во многом будет определена основными характеристиками реализации Томинского проекта. В свою очередь, подобный вариант рекультивации Коркинского разреза позволит заметно снизить вероятные загрязнения атмосферы от ТГОК за счет ликвидации наиболее проблемного объекта – хвостохранилища. В данном случае минимизация экологических угроз предполагает   развитие единой Томинско – Коркинской пространственной (производственно-экологической) системы с интеграцией показателей.

Программные решения и минимизация рисков


Масштабные накопленные проблемы объектов с природной основой загрязняющих процессов невозможно устранить простым административным решением. Частичные и не до конца просчитанные решения приводят здесь только к трансформации одних проблем в другие. В простейшем виде это выглядит в виде «перетекания» одной свалки в схожую другую, со старыми и новыми проблемами загрязнений среды (недопустимость такого подхода недавно вновь подчеркнул президент В.Путин). Очевидно, что в конечном итоге для каждого объекта необходима конкретная социально-экономическая программа по ключевой задаче «от преобразования к развитию». Здесь к проблемным объектам добавляются прилегающие территории (зоны негативного влияния). Приоритет таких комплексных программ - максимально эффективное социально-экономическое пространственное развитие при соблюдении экологических ограничений.

Особым условием для ликвидации угроз населению от подобных специфических экологически проблемных объектов является подготовка развернутого экономического и финансового обоснования, связанного с рекультивацией территорий. Финансовые результаты бизнеса, связанные с эксплуатацией таких объектов, пока еще не включают всю совокупность затрат на рекультивацию. Такие «остаточные» затраты неизбежно переходят в разряд вынужденных бюджетных расходов и рисков, нередко превышающих региональные возможности и потому реализуемые не полностью и с задержками.

Подобная дополнительная финансовая бюджетная нагрузка, исчисляемая многими миллиардами рублей, едва ли возможна для Челябинска. Из рассмотренных объектов пока только Коркинский разрез попадает в новый бизнес - проект с финансовым обеспечением полной рекультивации территории. Дополнительным условием региональной интеграции таких объектов в сложных условиях, обуславливающих социальную напряженность в обществе, становится информационная составляющая, ориентированная на формирование общественного доверия и предусматривающая публичность и прозрачность разработки программ, механизмов их обсуждения и принятия, мониторинга и контроля.

Приведенные выше материалы подчеркивают ярко выраженную специфику  главных экологически проблемных природно-технологических объектов Челябинска и окружающих территорий и указывают на необходимость использования при определении судьбы каждого из них междисциплинарных территориально адаптированных подходов. Поиск решений здесь связан с изучением не локальных экологических, а комплексных социо-эколого-экономических проблем развития территорий. В дальнейшем это позволит перейти к систематизации и оценке совокупности рисков и последующим шагам по их минимизации. В противном случае суммарные потери территорий и населения от некорректных решений могут оказаться непропорционально велики и заложить новые проблемы вместо ликвидации старых.


социо-эколого-экономический аспект для участка Томино
      Идущие сейчас в Общественной палате Челябинской области слушания о проекте строительства Томинского ГОКа и рекультивации Коркинского разреза выявили необходимость серьезной экспертной проработки вопроса об особенностях природного ландшафта и реальных условиях хозяйственного освоения земель в этом районе.

     Тема постоянной вырубки деревьев и их защиты жителями на фоне неудовлетворительной экологической ситуации в Челябинске и близлежащих районах, стала постоянной в местных СМИ и интернете. Вопросы охраны «зеленого пояса» города стоят в повестке Общероссийского народного фронта, к проблемам городского озеленения подключился депутатский корпус. Одновременно общественными активистами были высказаны опасения, что в ходе строительства в районе деревни Томино будут вырублены значительные лесные насаждения, в результате чего серьезно пострадает так называемый «зеленый щит» Челябинска.

    Насколько обоснованы такого рода опасения и существуют ли такие риски на самом деле?

    Проведенный анализ свидетельствует о том, что территория в близи деревни Томино, как потенциальный участок для строительства Томинского ГОКа (ранее - земли Гослесфонда), с севера (в направлении на Челябинск) граничит с несколькими значительными лесными массивами, но сама она масштабных лесных участков не содержит.
     Эта территория, по данным картографической съемки, неоднородна и включает отдельные участки редкого леса, луга, в том числе заболоченные, с отдельными фрагментами болот у истока ручья, далее - речки Каменка (на карте отмечено направление поверхностного стока).






См. Гордеев С.С.СОЦИО-ЭКОЛОГО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ И ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ РИСКИ СЛОЖНЫХ ПРОЕКТОВ: НА ПРИМЕРЕ ТОМИНСКОГО ГОКА ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ
Известия высших учебных заведений. Уральский регион. 2016. № 2. С. 26-41.

   Участок проектирования ТоГОК имеет даже в сравнении с окружающими териториями малую лесистость (территория Коркинского природно-техногенного комплекса и зона предполагаемого строительства вблизи деревни Томино - см. спутниковый снимок из системы Yаndeх).



          Следует обратить внимание на удаленность этого участка от Челябинска в сравнении с более обширными близлежащими лесными массивами. На снимке хорошо заметны отдельные сельскохозяйственные участки вокруг деревни Томино. На карте отмечен один из участков строительства, однако в целом текущее хозяйственное использование территории вблизи деревни Томино незначительное.




    Структра первичного природного ландшафта (состояние на период 1930 года) отражены в отчете НИР 1984г. по тематике рекультивации территории Коркинского угольного разреза. Схема первичного природного ландшафта приведена ниже (в западной части отмечен «лес редкий с порослью»).



Также в работе дана характеристика первичного природного ландшафта - определена «лесистость территории 15%-25%.




     Даже предварительный анализ рассмотренной территории и ее биосферной составляющей позволяет сделать следующие выводы.

     Это, по сути, рядовой лесостепной участок и нет никаких предпосылок относить его к каким - либо важным и исключительным природным комплексам. По совокупности социо-эколого-экономических критериев, начиная с количества и качества леса, удаленности от Челябинска, возможностям использования в качестве зоны отдыха и т.п., он заметно уступает соседним и расположенным ближе к Челябинску территориям с более обширными лесными массивами.

       При любых территориальных пребразованиях важен принцип эквивалентости – равенства потерь и компенсаций для биосферы. Потери природной среды от промышленного использования на этом участке могут быть восполнены на других территориях, ближе расположенных к населенным пунктам (в том числе – к Челябинску) и более значимых для качества жизни населения. При этом сохранится баланс в основных экологических харакитеристиках региона.

  Таких мест здесь немало, начиная с отвалов Коркинского угольного разреза, требующих озеления. Достаточно и других природных участков в непосредственной близости к Челябинску, требующих биосферной реанимации. Именно приближение «зеленой зоны» к городу является стратегической задачей, крайне важной для улучшения экологической ситуации в Челябинске. Одна только консервация существующего положения дел едва ли устроит горожан, объемы посадок нужно наращивать, приближая их к черте города и учитывая их качество. Предшествующий опыт компенсационных посадок в Челябинске был мало результативен.
   
    Следует также отметить, что площадь лесов на участке у Томино в 3-4 раза меньше площади самого земельного участка; оценки земель и лесов в подобной ситуации принципиально различаются. Реальные оценки для лесовосстановления в данном случае можно получить только при учете качественных характеристик по всему количеству деревьев.

   На практике это значит, что любые упрощенные выводы о значимости этого и подобных участков, сделанные на основании одной только оценки площади земель, передаваемых в хозяйственное обращение из Гослесфонда некорректны. Рассмотрение реальных качественных биосферных характеристик территории в таких случаях обязательно.

   Тем более не следует приписывать рассмотренному участку, протяженностью в три километра, который досточно сложно воспринимать как собственно лесной объект и невосполнимый элемент «зеленого пояса» Челябинска, некие уникальные свойства, выдвигая сенсационный лозунг: «Томинский лес - 55% свежего воздуха Челябинска!». Такие лозунговые оценки, выпадающие из научных основ кругооборота кислорода в природе, лучше отнести к сфере паранормальных явлений. Они хороши для формирования искаженного общественного мнения, но препятствуют поиску путей реального развития территории в и без того сложной экологической ситуации.


Справочно. Титульная страница отчета НИР.

     Прогноз социально-экономического развития Челябинской области на 2018 год и период до 2020 года стал настолько малозначимым и сугубо формальным документом, что был утвержден только 20 сентября, хотя такой прогноз должен предшествовать подготовке бюджета на очередной год.
     Именно на основе областного социально-экономического прогноза должны строиться прогнозы развития и определяться целевые показатели областных министерств и ведомств, городов и районов. Однако подготовка бюджетаначалась как минимум за два или три месяцадо того, как появился прогноз. Впрочем, даже при большом желании и самом богатом воображении, между прогнозом и бюджетом сложно найти хотя бы малейшую взаимосвязь.

    На 170 страницах «прогноза» не нашлось места хотя бы для пары самых общих показателей какого-либо бюджета – там представлен лишьограниченный перечень показателей обычного статистического сборника. В «прогнозе» напрочь отсутствуют данные,  позволяющие определить реальные нормативы, удельные финансовые показатели и вообще какие-либо обоснованные ориентиры по планированию бюджетной сферы на ближайшее будущее. Этот документ «ни о чем», в нем нет ни одного повода для ожиданий перемен к лучшему, нет даже намека на перспективы развития. Авторы ждут лишь небольшие колебания экономической динамики и рост валового продукта региона порядка 1,5% на ближайшие три года.
      Рассмотрение такого «прогноза» оказывается пустой, ничего не значащей формальностью.

     К такому же жанру бесполезных и бессодержательных бумаг относятся и первые материалы сценария развития Челябинской области до 2035 года- сразу на восемнадцать лет вперед!
    Здесь, в качестве желаемого сценарияопределенежегодный рост валового продукта региона на 5,8%! Как такое возможно при имеющихся стартовых условиях и текущих тенденциях, можно только гадать, поскольку такие предположения очевидно выходят за границы реальности, они не могут быть ничем обоснованы – и никак не обосновываются авторами.

     Даже примерных предпосылок подобного роста в обозримом будущем у нас нет, тем более, что речь в этом сценарии идет оразвитии человека и человеческого капитала. Уже два года подряд в Челябинской области наблюдается прямо противоположная тенденция резкого ухудшения благосостояния населения при сокращении его реальных денежных доходов (минус 6.5%).

     Поэтому искать серьезное экономическое обоснование такого роста бессмысленно, его можно однозначно отнести к сфере фантазий. Этот сценарий, находящийся за гранью возможностей экономического развития, представляет интерес только как психологический феномен, демонстрирующий полное игнорирование фактора доверия со стороны общества; это возведенный в абсолют принцип «кривого зеркала», где действительность не просто искажается, а намеренно изгоняется из представлений власти о положении и настоящих перспективах региона.
   
     На нестыковку цифр, как и на само существование подобных «прогнозов» можно бы и не обращать особого внимания: такие бумаги, после короткой пиар - кампании, теряются на полках, как и большинство нынешних «проектов» регионального экономического развития. Появление и даже согласование бессмысленных «экономических фантазий» не может непосредственно повлиять на развитие региона, реальности жизни всегда сильнее. Гораздо опаснее порожденные подобным «управленческим подходом» риски экономической необоснованности и хаотичности решений, предопределяющих бессистемный характер развития региона.

     При все более очевидной проблеме качества экономических прогнозов областного правительства последних лет, в проектировании бюджетной сферы сложилась своеобразная практика «саморазвития»: самостоятельной работы различных региональных министерств и ведомств на основании федеральных нормативных документов при минимуме согласований в части комплексных экономических вопросов, значимых для всего региона.

     Необходимые финансовые показатели (начиная с прогноза поступлений в бюджеты по налогам на заработную плату, прибыль и так далее) определяет региональный Минфин, другие параметры развития бюджетной сферы локально прогнозируют «для себя» другие министерства, а также города и районы. Балансирование, корректировку предложений и укрупненный свод основных потребностей бюджетной сферы делает тот же Минфин в рамках областного бюджета. О системности решения множества других взаимосвязанных вопросов развития, прежде всего межведомственных и территориальных, не попадающих в сферу федерального контроля, говорить сегодня просто не приходится.

     Поэтому значительная часть вопросов по перспективам и программам развития Челябинской области впервые реально рассматривается только при обсуждении параметров областного бюджета. Однако формат документов бюджета не предполагает собственно экономических показателей, программ и инструментов, а областной бюджет - далеко не вся экономика, тем более – не весь социум области.
    У властей неизбежно возникает опасное «искажение оптики» - ограниченная картина социально-экономической ситуации, наблюдаемая исключительно с финансовой точки зрения, отражаемой в областном бюджете.

    Однако важно понимать, что вопросы достижения целевых результатов развития региона на уровне бюджета не являются определяющими даже для социальной сферы области, не говоря о бизнесе и прочих сферах жизни в городах и районах. В рамках бюджета практически не рассматриваются ключевые экономические вопросы реальных приоритетов развития и качества жизни в территориях региона: все внимание уходит на перераспределение средств бюджета на какие-либо локальные цели. Иногда это сводится к банальному пиару «новых инициатив» и некорректному лоббированию, где цели проектов могут быть далеки от общественно важных и социально значимых.

      Вопросы о том, насколько объективны и обоснованы те или иные нормативные показатели, соответствуют ли они реальным целям в сложившейся ситуации, какие в конечном итоге будут получены социально-экономические результаты для городов и районов, при такой практике остаются без ответов. Однако именно эти вопросы особенно важны сейчас для определения путей развития конкретных территорий, качества жизни их населения, решения конкретных проблем.

     В условиях экономической необоснованности региональной политики расцветает практика появления «любимых», «нелюбимых» или просто «везучих» и «невезучих» территорий и отраслей. Сейчас, при сокращении Министерством экономики функций по текущей экономической работе с передачей последних на вновь создаваемые областные бюджетные предприятия, решение этих вопросов стало еще менее вероятным.

     Кто конкретно занимается сейчас в правительстве экономическим анализом по такому направлению, как оценка текущей эффективности развития бюджетной сферы по всей совокупности расходов консолидированного бюджета, сказать невозможно. Каких-либо структур, занимающихся территориальным планированием и управлением в правительстве области также нет.

     Последствия такого пренебрежения реалиями жизни более чем реальны и отражаются на судьбе как старых, так и новых областных начинаний. Уже год как перестали вспоминать о существовании флагмана региональной логистики - ТЛК «Южноуральский». Тихо продолжает поглощать бюджетные миллионы челябинское метро, где уже давно ничего строится. Сейчас в экономический тупик заходит решение проблемы челябинской свалки, которая быстро превращается в острую социальную проблему. Такой список можно продолжить. Прогнозов и оценок возможного разрешения таких ситуаций не видно. Зато все большее заметно самоустранение Минэкономразвития и его многочисленных структур (по новациям, проектам, поддержке бизнеса и т.п.) от рассмотрения таких реальных и неблагодарных проблем, исправления прежних и текущих экономических ошибок.

     Каких либо выводов областного правительства из таких нерадостных итогов пока не заметно. Наоборот, стабильно живут «своей жизнью», отдельной от экономических реалий региона, идеи «громких» проектов вроде ВСМ и ШОС. Постановка задачи об эффективности таких проектов при корректной оценке текущей ситуации и экономических перспектив совершенно бессмысленна. Отсутствие экономических обоснований все больше компенсируется усилиями различных  лоббистов, близких к бюджетному финансированию и легко заменяется рекламой маршрута магистрали от Берлина до Пекина, проходящего обязательно через Челябинск. Здесь мы имеем тот же возведенный в абсолют принцип «кривого зеркала», распространенный уже уровень конкретных проектов с огромным финансированием.

     В случае реализации таких проектов многомиллиардные убытки вечно строящегося челябинского метро покажутся мелочью. Но ущерб от них уже наблюдается. Это потеря темпов, времени, ресурсов и упущенных шансов реального развития региона. Пока эту упущенную выгоду мы просто не хотим замечать. Однако постепенная утрата системности развития и наблюдаемый экономический хаос с бессмысленными «экономическими фантазиями» на всех уровнях управления уже достаточно дорого обходится региону.

     Реальные текущие финансовые возможности бюджета региона весьма ограничены. О них мы подробнее поговорим в следующих материалах. Это тем более актуально, что проект областного бюджета на очередной год будет скоро рассматриваться и утверждаться Законодательным собранием региона.
( материалы презентации на Всероссийской конференции: «Управление устойчивым социо-эколого-экономическим развитием регионов России»)

Существенные технологические преобразования неизбежно находят свое отражение в пространственных (региональных) «точках роста» и новых трендах пространственного развития.

     Организация научно-технологических преобразований в контексте новой промышленной революции имеет ряд направлений («Индустрия 4.0», «Наука 2.0» другие). Новое направление высокотехнологичного недропользования и металлургии на Урале по аналогии можно классифицировать как тренд экономической динамики «Демидов 2.0».

   Это направление связано с рядом моментов:
•      Возможностями наращивания производства для конкурентоспособной на мировом рынке продукции.
•      требованиями диверсификации и структурных отраслевых и внутри отраслевых изменений.
•      распространением новых технологий (включая технологии управления), переход на более глубокую переработку сырья при одновременном ужесточении экологических требований.
Оно предполагает переход к комплексной совместной оценке соцо-эколого экономических перспектив новых производственных объектов. Средт них на первый план выходят наиболее значимые - регионообразующие.

      Результатом подобных преобразований являются:
•      Поэтапное замещение прежних производств исторически базовых отраслей и производственных комплексов региона новыми, c многочисленными соцо-эколого экономическими последствиями (новый многомерный вектор – тренд развития «Демидов 2.0»).
•      Смена динамики развития в точках роста отдельных городов и районов.

      Далее неизбежно отражение новых многомерных трендов и точек роста и в отдельных показателях – индикаторах (в качестве одного из ключевых индикаторов социально-экономического развития ниже рассматривается динамика заработной платы городов и районов Челябинской области последних лет).

     Исследование подобных процессов пространственного развития предполагает использование различных форм многоаспектного (многомерного) анализа динамики развития сложных систем.

      Особенности анализа экономической динамики текущего индустриального развития Урала предполагают и изучение следующих вопросов.
•      Ценовая динамика рынков и сравнительная оценка отраслевых перспектив.
•      Отражение динамики высокого роста (тренда «Демидов 2.0») на общем региональном промышленном «фоне».
•      Динамика роста благосостояния социума территорий.

      Преимущество подобного направления развития связано с максимально более полным конкурентных преимуществ экономики Урала, где на первом плане на протяжении почти трех веков стояли недропользование и металлургия.

     Анализ основных моментов по формированию тренда «Демидов 2.0» в Челябинской области (по данным Росстата) позволяет сделать следующие выводы.


Ценовая динамика рынков и сравнительная оценка отраслевых перспектив
Далее см. рис.1.
        ДИНАМИКА ЦЕН НАЦИОНАЛЬНОГО РЫНКА РОССИИ :
ПРИРОСТ ИНДЕКСОВ ЦЕН ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ ПО ВИДАМ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (по данным на декабрь каждого года ,  нарастающим итогом к уровню 2009 года; в процентах)


Далее см. рис.2.
         ОЦЕНКА И ЭКСТРАПОЛЯЦИЯ ТРЕНДОВ ДИНАМИКИ НАЦИОНАЛЬНОГО РЫНКА  РОССИИ:  ПРИРОСТ ИНДЕКСОВ ЦЕН ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ ПО ВИДАМ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
(на декабрь каждого года,  нарастающим итогом к уровню 2009 года в процентах)


        Анализ динамики цен национального рынка и перспектив эффективности производств показывает следующее.
Динамика цен по видам экономической деятельности добыча полезных ископаемых и особенно металлических руд многократно превышает аналогичную в производстве машин и оборудования. Поэтому  отраслевые комплексы связанные недропользованием в общем случае имеют заметное конкурентное преимущество перед остальными.


Отражение динамики высокого роста (тренда «Демидов 2.0») на общем региональном промышленном «фоне»
Далее см. рис.3.
         АНАЛИЗ ОТРАСЛЕВОЙ РЕГИОНАЛЬНОЙ ДИНАМИКИ
Динамика  показателей в сфере промышленного производства Челябинской области (рост  в % к уровню 2013г.).



Далее см. рис.4.
       ОЦЕНКИ ДИНАМИКИ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРОИЗВОДСТВА:
Динамика  показателей в сфере промышленного производства Челябинской области (рост в % к уровню 2013г.)


      Динамика промышленности по видам экономической деятельности различна.
При отрицательной динамике обрабатывающих производств и заметно выделяется положительная динамика электроэнергетики  и особенно добычи полезных ископаемых.

      Подобная динамика в многом определяется ведущими регионообразующими промышлеными
ПРОМЫШЛЕНЫЕ СТРУКТУРЫ - ПРЕДПРИЯТИЯ
ДРАЙВЕРЫ РАЗВИТИЯ И ДИНАМИКИ ВЫСОКОГО РОСТА

на территории Челябинской области
(доминирующие в отраслях и определивших положительную динамику роста)

Металлургия – Магнитогорскй металлургический комбинат

Электроэнергетика – Фортум

Горнодобывающая – Русская медная компания



Динамика роста благосостояния социума территорий
Далее см. рис. 5.
       АНАЛИЗ ДИНАМИКИ РОСТА ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ ПО ТЕРРИТОРИЯМ
Ежегодный прирост объема заработной платы  по муниципальным районам Челябинской области - выборочно по территориям с предприятиями тренда «Демидов 2.0» (в % к уровню предшествующего года)


Далее см. рис. 6.
    ОЦЕНКИ ДИНАМИКИ ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ ПО ТЕРРИТОРИЯМ:
Ежегодный прирост объема заработной платы  по муниципальным районам Челябинской области (выборочно) в %  к уровню предшествующего года.


    Здесь очевидны муниципальные районы - лидеры по динамике зарплаты вследствие деятельности предприятий «нового демидовского тренда» (Варненский и Пластовский районы).

   Так, начало работы Михеевского ГОКа РМК в 2014 году принципиально изменило динамику развития Варненского района – очевиден скачок роста (до 20% за год). Годом позже схожая картина проявилась в Пластовском районе в результате развития предприятий «Южуралзолота». На этом фоне рост прежнего регионального лидера - «металлургического» Магнитогорска (ОАО ММК), где пик был пройден десятилетием ранее, выглядит значительно скромнее.

    Рассмотренные особенности определяют специфику как конкретных проектов, так вектора развития региональной экономики в целом. Кроме того, далее проявляется множество других значимых социально- экономических последствий для региона.

   Высокий уровень эффективности при замещении «старых» производств «новыми», создает новые возможности решения накопленных социальных и особенно экологических проблем прежних лет.

   Постепенное преобразование территорий к современным стандартам и в конечном итоге к требованиям устойчивого развития, становится одним из последствий появления производств нового демидовского тренда. При «отраслевых корнях» многих социальных и экологических проблем на Урале, открывающиеся возможности их решения подчеркивают отсутствие альтернатив подобному направлению развития.
        Низкая социально-экономическая динамика Челябинской области последних лет отражает, с одной стороны, растущее число проблем, с другой - необходимость разворота, смены вектора развития для выхода на устойчивый рост. Это потребует масштабных перемен в управлении и поддержки безальтернативной на сегодня «стратегии реальных проектов».



       Проблема оценки экономической динамики в условиях нестабильности.
       В условиях экономической нестабильности анализ динамики развития региона заметно усложняется. Здесь есть ряд причин. Падение роста, характерное для трех последних лет, имеет сравнительно короткий временной ряд. Он практически вдвое уступает обычному периоду среднесрочного прогноза (5-7 лет). Смена рыночных условий отражается в неравномерных, порой скачкообразных изменениях значений отдельных показателей. В таких условиях, для обеспечения репрезентативности оценок и последующих решений, требуется расширение числа рассматриваемых показателей, то есть переход к анализу вектора регионального развития (системы показателей по многокритериальным векторным оценкам). В противном случае, при выборочном рассмотрении отдельных показателей, возрастают риски некорректного отображения текущей ситуации.

       Для Челябинской области, c учетом специфики предшествующего развития и отраслевой структуры экономики, ниже рассмотрена трехлетняя динамика по системе (вектору) из 12 показателей. Это показатели основных отраслей промышленного производства, сферы инвестиций, социума, рынков:

·           Величины текущей динамики (прирост в 2016 году в процентах, рис.1).
·           Величины трехлетней динамики (прирост за последние трехлетие по годам в процентах, рис. 2).
·           Текущие изменения - ускорение (замедление) темпов роста (спада) в 2016 году (рис. 3).
·           Траектории динамики показателей 2013-2016 гг. (рис. 4 и рис. 5).

   Все это позволяет дать достаточно представительную картину социально-экономического развития Челябинской области за последние годы.


           Итоги Челябинской области 2014 - 2016:
           социально-экономическая динамика замедляющегося спада.


        Основные показатели динамики и векторы социально-экономического развития Челябинской области (рис.1-3).



                                                    Рис.1


                                                   Рис. 2


                                                   Рис. 3

       Анализ приведенных показателей показывает следующее.

1.     В 2016 году тенденции спада преобладают над тенденциями роста по большинству показателей        (рис.1).
2.      По большинству показателей наблюдается затяжной характер спада второй год подряд (рис.2).
3.      При этом наблюдается постепенное выравнивание динамики спада. По большинству показателей наблюдается замедление спада (особенно для прежних лидеров спада - отраслей инфраструктуры и торговли). Это отражается в положительных изменениях динамики за текущий год (рис.3).

           Очевидно, что дальнейший спад резко упавших годом ранее показателей (импорт, экспорт) замедлился. Величины спада здесь находятся в пределах 10%. Одновременно с этим некоторое торможение стало наблюдаться у относительно успешных лидеров роста прошлого года (добыча полезных ископаемых, производство электроэнергии). Более явным стал спад в прежде относительно стабильных ведущих отраслях промышленности (спад в пределах 5% - обрабатывающие производства, металлургия).

         В итоге можно сделать вывод о том, что динамика основных показателей Челябинской области отражает картину замедляющегося неравномерного спада с несколькими точками стабилизации.


              Траектории развития: тренды и уровни стабилизации.

            Траектории динамики вектора развития трех последних лет и соответствующие им линейные тренды с оценками отражены для основных отраслей промышленности (рис. 4) и сферы инвестиций, социума, рынка (рис. 5). Фактические траектории динамики рассматриваемых показателей во многом различаются, а тренды показателей далеки от необходимых для устойчивого роста. Соответственно, исходные условия и требования по «развороту» трендов отдельных отраслей сейчас заметно различаются.



                                                  Рис. 4


                                                 Рис. 5

         Для Челябинской области, как региона с доминирующей металлургией, развитие промышленности во многом определяется внешними факторами. Динамика основных отраслей промышленного производства (рис. 4) достаточно неоднородна.
         Смена вектора социально-экономического развития в данном случае отражается в «развороте» текущих трендов в сторону перспективных. Общая характеристика текущих ограничений и условий роста для рассмотренных показателей дана ниже.

         Наиболее успешная отрасль последних лет - добыча полезных ископаемых, сохраняет положительную динамику и перспективы дальнейшего роста. Здесь развитие предопределяют: высокая эффективность за счет природной ренты и отсутствия ограничений по реализации конечной продукции на мировом рынке (медь, золото).
         Второе текущее направление роста производства – электроэнергетикаимеет перспективы развития с ограничениями  гарантированного межрегионального платежеспособного спроса.

         Важно, что существенные ограничения для развития этих отраслей сейчас во многом связанны не с экономическими, а институциональными факторами - отсутствием практики работы с принципиально новыми инвестиционными проектами. При исчерпании в регионе проектов модернизации и «саморазвития» возрастают риски оттока новых проектов c потенциальными масштабными инвестициями в другие регионы. Впрочем, подобные риски сейчас реальны и для других отраслей.
         В ведущей отрасли региона - черной металлургии при небольших колебаниях в выпуске ключевого вида продукции (сталь) перспективы сложно прогнозируемы. Здесь улучшение ситуации на глобальных рынках при соответствующей логистике дает возможность улучшить показатели роста. Однако возможен и противоположный сценарий.
         В то же время именно предприятия рассмотренных отраслей являются точками роста или, как минимум, стабилизации экономики региона.
        Ситуация в обрабатывающих отраслях промышленности региона остается неоднозначной. Здесь, при незначительной доле экспортной продукции, перспективы «разворота трендов» во многом будут определяться национальной динамикой. Однако лидеров российского масштаба, как и признаков самого «разворота», пока не заметно.

        Показатели рынка труда, инвестиций и внешней торговли (рис. 5) за последние два года перешли на более низкий уровень с потерями около пятой части объемных показателей. Фактическая наблюдается фиксация макроэкономических пропорций и финансовых показателей региона на подобных низких уровнях. В условиях обострения региональной конкуренции за инвестиции, без перемен в экономической политике здесь не стоит ожидать высокого роста и даже быстрого выхода на прежние уровни.

         На общем фоне нестабильности динамика номинальной зарплаты с равномерным ростом выглядит исключением. Ее рост в 2016 году на уровне, равном инфляции, заметно лучше ситуации с вдвое большей инфляцией предшествующих лет. Это также является важным моментом социально-экономической стабилизации в регионе.


         Условия смены текущего вектора развития.
         Сложившаяся социально-экономическая динамика последних лет делает практически нереальным сценарий эволюционного восстановления экономики и перехода к росту без структурных преобразований. Сценарий роста на базе формирования и максимального использования эффекта отдельных высокоэффективных «точек роста» с постепенной сменой структуры экономики и развитием на этом фоне среднего и малого бизнеса («стратегия реальных проектов»), сейчас становится единственно возможным вариантом развития региона.
        Проблемой в данном случае становится ограниченность реального, а не презентационного инвестиционного портфеля региона. На ближайшее время среди новых заметных высокоэффективных региональных индустриальных проектов, обеспеченных финансированием, можно отметить только проекты ММК (по дальнейшей модернизации производств комбината) и проекты РМК (Томинский ГОК и модернизация последующего цикла производств).

       Однако двух таких региональных проектов для масштабов Челябинской области явно недостаточно. Для устойчивого роста экономики и качества жизни в регионе необходимо иметь подобных проектов (с объемом инвестирования более десяти миллиардов рублей) на порядок больше и уже в самое ближайшее время. Такое увеличение объемов инвестирования по перспективным проектам сейчас является как драйвером замещения уже безнадежно устаревших производств (во многих городах еще и очевидно рисковых для качества жизни), так и условием для приостановки дальнейшего старения основных фондов региона (выход на уровень минимально необходимого объема инвестиций).
   
           Далее возникает вопрос о поддержании динамики развития. Это возможно лишь при создании в регионе условий для максимального сокращения срока реализации инвестиционных проектов и формировании на их базе точек социально-экономического развития. Это вопрос качества управления, он сложен и решается болезненно. Однако альтернативой подобной стратегии реальных проектов будет дальнейшее многолетнее и малообоснованное ожидание прорыва «инновационных» технологий и «экономического чуда» на фоне углубления депрессионных процессов в регионе.

      Возможности социально-экономического роста Челябинской области в условиях нестабильности 2013-2016 годов определяет новый вектор высокотехнологичного недропользования и металлургии («Демидов 2.0»)


     Основная стратегическая задача региона на ближайшие годы - переход от «около нулевых» показателей депрессии к трендам стабилизации и устойчивого экономического роста, связана с переоценкой конкурентоспособности ведущих отраслей и направлений развития. Особую важность приобретает раскрытие и использование потенциала имеющихся «точек роста» реальной экономики и соответствующих территорий. Их потенциал и сопутствующие тренды уже сейчас проявляются в регионах Урала.

     Спираль конкурентоспособности региона и становление вектора развития «Демидов 2.0».
     В условиях нестабильности социально-экономической динамики 2013-2016 годов утратил свое значение ряд отраслевых трендов, прежде определявших рост экономики и социального благополучия региона; это было продиктовано серьезными структурными изменениями в экономике. В условиях низкого роста все большее значение приобретает максимально полное использование конкурентных преимуществ территорий, основы которых исторически сложились на Урале в целом и в Челябинской области более трех веков назад. С демидовских времен сильной стороной экономики Урала была развитая  металлургия, основанная на добыче местных полезных ископаемых.
          Тренды экономической динамики трех последних лет показывают, что на фоне ряда депрессионных процессов в регионе появляются новые точки высокого роста, не  совпадающие со сложившимися стереотипами ожиданий развития«электронно - инновационных» технологических укладов.
          Речь идет о новых эффективных технологиях и производствах в исторически базовой для региона металлургической отрасли, дающих конкурентоспособную на мировом рынке продукцию. Значительно модернизированная уральская металлургияXXI века выступает в формате вектора высокотехнологичного недропользования и связанной с ним металлургии (мы обозначили этот тренд как «Демидов 2.0»). Его характеризует не слом прежних технологически переделов, а их эволюцию по спирали развития на качественно иной уровень эффективности – в том числе на международном рынке. Следствием здесь является появление важных точек нового регионального роста с множеством заметных социально- экономических последствий.

        Характеристика социально-экономического развития территорий по динамике заработной платы.
          Появление «точки роста» находит свое отражение в синергетике экономического развития и динамики социальных показателей территорий. В сложившейся экономической ситуации одной из ключевых характеристик устойчивости развития является динамика заработной платы.
          Изменения на региональном уровне, прежде всего, отражаются анализом динамики суммарного фактически выданного объема заработной платы на территории(денежной массы, фактически выплаченной в виде зарплаты).
В рассматриваемом случае по значениям этого показателя сопоставлена динамика :различных территорий области.  Среди них:
·               крупнейшие индустриальные центры, представляющие основные направления развития экономики региона (Челябинск, Магнитогорск, Миасс, Озерск)
·               два района - лидера по динамике зарплаты в регионе, ставшие точками роста  благодаря предприятиям нового «демидовского вектора» (Варненский и Пластовский)
·               два относительно успешных, соседних с ними, муниципальные района традиционных направлений экономики (Чесменский и Бреденский).

         Оценка динамики заработной платы выполнялась на основании отчетности по уплате подоходного налога о фактической выплате заработной плате. Информационную базу для подобного анализа образуют сведения о поступлениях по налогу на доходы физических лиц по итогам года (по Челябинской области и районам - по данным Минфина). Это минимизирует погрешности оценки в сравнении с данными статистики. Как один из общих индикаторов, объем заработной платы в подобных случаях отражает масштаб денежной массы, появляющейся на прилегающих территориях. Далее этот объем отражается во многих социально-экономических процессах, включая рост бюджетных поступлений.

        Отражение точек роста в динамике заработной платы территорий Челябинской области.
          Визуализация результатов анализа динамики заработной платы, связанная с работой предприятий металлургии «демидовского векrора» в Челябинской области отражена на рис. 1-4.
          Начало работы Михеевского ГОК в 2014 году принципиально изменило динамику Варненского района – очевиден связанный с реализацией этого проекта скачок роста - до 20% за год (рис.1). Годом позже схожая картина стала наблюдаться в Пластовском районе - как результат работы «Южуралзолота». При этом показатели роста индустриальных центров, прежде определявших динамику региона - ниже среднеобластных. На этом фоне динамика территорий «нового роста» заметно выделяется: в частности, успехи «металлургического» Магнитогорска в этом смысле выглядят значительно скромнее.



                                                                                Рис. 1


                                                                                    Рис. 2


                                                                             Рис. 3

        Характер роста за последние три года (нарастающим итогом к уровню 2013 г.) еще больше подчеркивает отличие территорий с «новыми точками роста» (рис. 2 и рис. 3). Динамика территорий - лидеров высокого роста контрастно выделяется на фоне остальных территорий (здесь относительные успехи только у Магнитогорска - рис. 2), а динамика соседних для территорий – лидеров районов традиционного сельскохозяйственного направления (рис. 3) уступает средней по области.

        Очевидно, что появление подобных «новых точек роста» не может решить все накопленные социально – экономические проблемы территорий, но делает общую картину более понятной и перспективной с точки зрения ресурсов развития (рис 4). Позитивная динамика заработной платы приводит к соответствующему росту благосостояния населения, доходов бюджета и далее других позитивных социальных последствий. Важно, что принципиальный резерв регионального социально-экономического развития связан здесь с максимальным использованием в новых экономических условиях традиционного потенциала конкурентоспособности территорий.



                                                                            Рис. 4

        Многие другие направления, связанные с дальнейшими перспективами развития региона, требуют детального изучения и, затем, долгосрочных программ реализации. Однако не использовать в полной мере уже сейчас имеющиеся в реальной экономике возможности роста и укрепления социальной стабильности, по меньшей мере, неразумно.

       Далее возникают достаточно сложные вопросы анализа и оценки: каковы дальнейшие перспективы в регионе могут быть у нового тренда развития, насколько массовым может быть появление подобных высокоэффективных точек роста, какие условия для этого нужны и возможные реалии альтернативных вариантов развития.


      Примечание:
Описанный подход к анализу динамики развития территорий  по объему заработной платы был апробирован ранее в исследованиях ИЭ УрО РАН (Гордеев С. С., Даванков А. Ю.,  Козлова О. А., Шаймарданов Н. З. Динамика заработной платы региона и проблемы её измерения в условиях экономической нестабильности //Экономика региона. -2010. -№ 4 (24) - с 25-31)


2. Замечания по структуре общего объема расходов бюджета Челябинска по разделам, подразделам, целевым статьям (муниципальным программам и непрограммным направлениям деятельности), группам (подгруппам) классификации расходов бюджетов.

   Принципиальном замечанием ко всем документам расходной части бюджета является частичное определение целевой статьи расхода бюджетных средств, а не полное, как определено в Приказе Минфина России от 01.07.2013 N 65н "Об утверждении Указаний о порядке применения бюджетной классификации Российской Федерации"(далее - Приказ 65н»).Подобное требование введено Минфином РФ для более четкого контроля за целевым использованием бюджетных средств и оценкой их эффективности.

   Согласно Приказа 65н: «структура кода целевой статьи расходов бюджета и бюджетов государственных внебюджетных фондов Российской Федерации (таблица 3) представлена в виде четырех составных частей».
(таблица 3)
Целевая статья

Программная (непрограммная) статья Направление расходов
(13 - 17 разряды)
Программное (непрограммное) направление расходов Подпрограмма Основное мероприятие

  Далее в Приказе 65н есть уточнение «код направления расходов (13 - 17 разряды кода классификации расходов бюджетов), предназначен для кодирования бюджетных ассигнований по направлениям расходования средств, конкретизирующим (при необходимости) отдельные мероприятия».
  Также в Приказе 65н определены действия в случае невозможности определения направления расходов: «Расходы федерального бюджета и бюджетов государственных внебюджетных фондов Российской Федерации на финансовое обеспечение реализации мероприятий, осуществляемых федеральными государственными органами и находящимися в их ведении государственными учреждениями, а также органами государственных внебюджетных фондов Российской Федерации, для отражения которых настоящими Указаниями не предусмотрены обособленные направления расходов, подлежат отражению по соответствующим целевым статьям, содержащим направление расходов 9999 Финансовое обеспечение иных расходов государственных органов Российской Федерации и федеральных казенных учреждений».

  Проект бюджета города Челябинска (см. ПРИЛОЖЕНИЕ 25 «Структура общего объема расходов бюджета города Челябинска по разделам, подразделам, целевым статьям (муниципальным программам и непрограммным направлениям деятельности), группам (группам, подгруппам) видов расходов  классификации расходов бюджетов на 2017 год и на плановый период 2018-2019 годов» не соответствует этим требованиям.

  При детализации многих целевых статей по направлениям расходов в названии (столбец 1- наименование расходов) указана не содержащая финансово- экономический смысл формулировка «Не указано» - то есть, задан общий для многих принципиально различающихся статей расходов общий код направлений - М9999 (столбец 4 НР - направления расходов).

 Подобное упрощение в указании целевой статьи нельзя считать чисто технической погрешностью. Подобная практика интерпретации требований Приказа 65с назначением  кода М9999 с формулировкой «Не указано» в направлении расходов в рассматриваемом проекте бюджета была применена массово. Она была распространена не на отдельные статьи, а на группы статей и даже на основные мероприятия муниципальных программ полностью. Суммы при этом превышают сотни миллионов рублей.

 Причем это касается даже муниципальных программ по направлениям развития города, имеющих широкий общественный резонанс. Ниже представлены примеры - фрагменты ПРИЛОЖЕНИЯ 25к пояснительной записке к проекту  решения Челябинской городской Думы c распределением расходов по статьям.

  Целевые статьи с неопределенными направлениями расходов выделены «заливкой». В первом случае из 375 млн. руб. без конкретного направления расходов оставлено около 199 млн. руб.

Муниципальная программа "Обеспечение содержания, ремонта автомобильных дорог общего пользования и других объектов внешнего благоустройства в городе Челябинске» на 2013-2017 годы 0409 54000 374 613,97
Эксплуатация уличного освещения 0409 54001 253 723,21
Предоставление субсидий муниципальному бюджетному учреждению "Управление дорожных работ города Челябинска" 0409 54001 М6100 54 868,80
Предоставление субсидий бюджетным, автономным учреждениям и иным некоммерческим организациям 0409 54001 М6100 600 54 868,80
Субсидии бюджетным учреждениям на финансовое обеспечение государственного (муниципального) задания на оказание государственных (муниципальных) услуг (выполнение работ) 0409 54001 М6100 611 54 868,80
Не указано 0409 54001 М9999 198 854,41
Закупка товаров, работ и услуг для обеспечения государственных (муниципальных) нужд 0409 54001 М9999 200 198 854,41
Прочая закупка товаров, работ и услуг для обеспечения государственных (муниципальных) нужд 0409 54001 М9999 244 198 854,41

  Во втором случае без направления расходов осталась вся сумма муниципальной программы -19631,72 тыс. руб. Возникает вопрос о правомочности такой программы в целом.

Муниципальная программа "Капитальный ремонт и ремонт дворовых территорий многоквартирных домов, проездов к дворовым территориям многоквартирных домов города Челябинска на 2014-2017 годы" 0409 60000 19 631,72
Капитальный ремонт и ремонт дворовых территорий многоквартирных домов, проездов к дворовым территориям многоквартирных домов с элементами благоустройства 0409 60001 19 631,72
Не указано 0409 60001 М9999 19 631,72
Закупка товаров, работ и услуг для обеспечения государственных (муниципальных) нужд 0409 60001 М9999 200 19 631,72
Прочая закупка товаров, работ и услуг для обеспечения государственных (муниципальных) нужд 0409 60001 М9999 244 19 631,72

 В приложении 25 при общем числе 1698 строк имеется 311  строк, связанных с неопределенным целевым направлением расходов (имеющим код М9999). То есть практически пятая часть документа требует уточнения. Впрочем, даже когда требования по целевому указанию статей расходов формально соблюдаются, возникают вопросы в их корректности и обоснованности.

 Так, из 283 млн. рублей, планируемых по подразделу «Транспорт»(раздел 04 Национальная экономика), основной объем средств - 176 млн. руб. уходит по непрограммному направлению «Иные бюджетные ассигнования»,  по которым индикативы и другие оценки эффективности не определены. Риски неэффективного использования бюджетных средств тут максимальны.

В практике бюджетного планирования под формулировкой «иные» подразумеваются сравнительно небольшие или строго регламентированные расходы, в данном же случае из целевого планирования выведен один из  крупных видов расходов бюджета. Кроме того, в указанном случае (см. ниже) финансирование с выдачей субсидий бюджета во внебюджетную сферу идет по разделу «04» -Национальная экономика. Однако в этом разделе сложившаяся практика управления в РФ предполагает построение программ и определение индикативов их результативности.

Транспорт 0408 283 359,14

Расходы на предоставление субсидии некоммерческим организациям (за исключением государственных (муниципальных) учреждений),  юридическим лицам (кроме некоммерческих организаций), индивидуальным предпринимателям, физическим лицам по непрограммному направлению 0408 09000 175 908,10
Субсидии на проведение отдельных мероприятий по другим видам транспорта 0408 09000 М7020 175 908,10
Иные бюджетные ассигнования 0408 09000 М7020 800 175 908,10
Субсидии юридическим лицам (кроме некоммерческих организаций), индивидуальным предпринимателям, физическим лицам - производителям товаров, работ, услуг 0408 09000 М7020 810 175 908,10

В рассматриваемом проекте бюджета общая сумма расходов по целевым статьям  с неопределенным направлением расходов требует анализа и уточнения – учитывая то, что во всех случаях она выходит на уровень миллиарда рублей. Подобное обстоятельство создает множество рисков негативных последствий: теряется часть оценок результативности и соответствующие индикативы, возрастают риски нецелевого использования и снижения эффективности бюджетных средств. Возникают риски искажения требований муниципальных контрактов в условиях недостатка нормативных требований. Формируются риски потери контроля и злоупотреблений.

В связи с упомянутыми неопределенностями в структуре расходов рассмотренный проект бюджета нельзя считать гарантирующим эффективное использование бюджетных средств. Использование при подготовке проекта бюджета устаревшей муниципальной практики более чем двухлетней давности нельзя считать корректным. В общем случае, внутренние муниципальные возможности изменения бюджетного процесса весьма ограничены. Любые специфические особенности, законодательно допускаемые на муниципальном уровне, должны быть направлены не на ограничение общегосударственных норм бюджетного регулирования, а на их развитие. Они подлежат обсуждению и утверждению в представительном органе муниципальной власти.

   Описанная ситуация отражает недостатки (фактическое отсутствие) единой межведомственной практики финансово-экономического и программно-целевого планирования в системе управления г.Челябинска и требует значительных преобразований в системе управления, которые выходят за границы текущего процесса и работы отдельных подразделений. Однако риски неэффективности и некорректного использования средств бюджета реальны и подлежат безусловному устранению в рамках дальнейшей работы по уточнению рассматриваемого проекта бюджета в соответствии с общегосударственными требованиями и потребностями нормализации текущего бюджетного процесса в Челябинске.

3. Замечания по рискам кассового разрыва и роста дефицита бюджета в связи с расходами, не отраженными в проекте бюджета города Челябинска рассматриваемого периода.

   В период 2017 и 2018-2019 г.г.для бюджета Челябинска возникают дополнительные риски значительных расходов на покрытие исковых сумм, плательщиком по которым является бюджет города Челябинска. Причины появления подобных рисков различны, их прогнозирование учитывает сложившуюся практику решения споров хозяйствующих субъектов с бюджетными организациями. Однако даже частичное отражение их прогноза как в бюджете 2017 года, так и двух последующих лет отсутствует (к настоящему времени уже определена задолженность Муниципального унитарного предприятия  «Челябинские коммунальные тепловые сети» перед ОАО «Фортум» и ОАО «УТСК» за предоставленные ресурсы в размере 1 млрд 841 млн. рублей; здесь очевидна субсидиарная ответственность городского бюджета).

    Перечень рисков долговой нагрузки по неоплаченным контрактам и другим исковым требованиям не определен. Нечетко пока зафиксированы риски по долгам Муниципального унитарного предприятия  «Челябавторанс»: по оценкам бизнеса они составляют от 500 млн. руб. - при отсутствии аналогичных оценок в прогнозировании расходов бюджета. Вероятны риски платежей по искам за ранее исполненные  контракты по разделу ЖИЛИЩНО-КОММУНАЛЬНОЕ ХОЗЯЙСТВО, а также по разделу НАЦИОНАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА - по контрактам «дорожной революции». Общая сумма рисков этих платежей выходит за уровень трех миллиардов рублей.

Для сравнения с указанным порядком цифр ниже приведены бюджетные ассигнования, предусмотренные в проекте бюджета для реализации установленных полномочий: Управления жилищно-коммунального хозяйства и Управления дорожного хозяйства:

Управление жилищно-коммунального хозяйства 2017 год 2018 год 2019 год
Всего 192 425,5 142 379,5 142 417,2
В т.ч. по Плану первоочередных мероприятий 50 084,9

тыс. рублей
Управление дорожного хозяйства 2017 год 2018 год 2019 год
Всего 421 635,0 884 050,5 895 583,9
В т.ч. по Плану первоочередных мероприятий 334,4

 Масштабы указанных выше рисков на порядок большие объемов текущего финансирования и требуют заблаговременной разработки программы реструктуризации  подобных обязательств бюджета на последующие годы. Это является условием минимизации рисков кассового разрыва и роста дефицита бюджета. Однако подобная информация отсутствует в расходной части бюджета (включая пояснительную записку). В таких условиях риски из прогнозируемых переходят в опасную категорию «непредвиденных» с заметно более серьезными  негативными последствиями. Это обстоятельство требует обязательного уточнения в проекте бюджета.

Заключение
В целом проект решения Челябинской городской Думы по представленному проекту бюджета соответствуют:
-                Бюджетному кодексу Российской Федерации,
-                Уставу города Челябинска,
-                решению Челябинской городской Думы от 27.09.2011 №27/2 «Об утверждении Положения о бюджетном процессе в городе
Рекомендуется утвердить проекта бюджета города Челябинска на 2017 год и плановый период 2018-2019 годов с условием устранения отмеченных замечаний.

Profile

v1
sgordeev
sgordeev

Latest Month

May 2018
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner