v1

ОПЯТЬ «МЕЧТЫ»? ИЛЛЮЗИЯ РАЗВИТИЯ И РЕАЛЬНОСТЬ ЧЕЛЯБИНСКОЙ «КОЛЕИ»

 Публичные презентации городских властей и реальность развития Челябинска в последнее время сильно расходятся. Главным вопросом является сейчас понимание настоящих возможностей городского бюджета и эффективности использования его быстро уменьшающихся средств.

Мэрия Челябинска продолжает анонсировать быстрые и кардинальные преобразования городской среды, ведущие якобы к росту качества жизни населения. Однако планы масштабного городского переустройства, начиная с корректировки русла Миасса (прежде уже измененного) и устройства километровой гранитной набережной, удивляют и настораживают. Своевременность таких инициатив на фоне множества давно «перезревших» реальных муниципальных проблем (прежде всего, инфраструктурных) выглядит сомнительной, но это всерьез не обсуждается. Кроме того, властями зачем-то создается видимость наличия практически неограниченных средств городского бюджета - что, однако, не подтверждается ни статистикой, ни финансовой отчетностью.


Умеренные возможности города

   Челябинская область уже давно не принадлежат к числу богатых регионов с большим бюджетом (см. ФИНАНСОВЫЙ АСПЕКТ ПОДГОТОВКИ САММИТОВ ШОС И БРИКС - 2020: ВОЗМОЖНОСТИ И РИСКИ). В регионе достаточно сложно позволить сколько-нибудь масштабные преобразования за счет собственных доходов (См. КОГДА ДЕНЕГ НЕТ, А «ДЕРЖАТЬ МАРКУ» НУЖНО). При этом Челябинск - далеко не самый динамичный и успешный, а по многим показателям качества жизни, весьма проблемный мегаполис.

    Столица Челябинской области однозначно не лидер экономического роста и в лучшем случае держится вблизи среднего регионального уровня. Город не может похвастать высоким ростом собственных доходов: по динамике роста их поступления в местный бюджет Челябинск - «середнячок» в масштабах области. Рост налоговых и неналоговых (собственных) доходов Челябинска, на  фоне консолидированного бюджета области вполне отражает проблемную динамику доходов городского бюджета (см. рис., в процентах к уровню 2015 года).


   Заметим, что традиционно крупнейшие города - мегаполисы показывают опережающий рост бюджетной сферы и качества жизни населения. Челябинск выпадает из этого правила. Это еще раз напоминает об умеренных собственных возможностях города для масштабных преобразований, а также серьезных проблемах экономического роста.


Жизнь не по средствам, за чужой счет

   Вместе с тем, Челябинск на протяжении трех последних лет существенно наращивал свои бюджетные расходы. Динамика расходов бюджета Челябинска за эти годы существенно выше динамики расходов консолидированного бюджета Челябинской области (в процентах к уровню 2015 года, см. рис.).


   Подобный «взлет» расходов Челябинска последних лет стал возможным благодаря щедрым безвозмездным поступлениям из областного бюджета, возросшим за два года с 22 до 32 млрд. руб. Собственные бюджетные возможности Челябинска, при этом, по-прежнему оставались крайне ограниченными.

   В общем объеме налоговых и неналоговых поступлений бюджета Челябинска 2019 года (45,5 млрд. руб.) собственно городские поступления, помимо 6 млрд. руб. налога на доходы физических лиц  (НДФЛ, растущего пропорционально заработной плате), составляли только 7,5 млрд. руб. Доля собственно администрируемых налоговых и неналоговых доходов в общем объеме поступлений в Челябинске в это время упала и составляла менее 17%. Возросшая и подавляющая часть городского бюджета (32 млрд. руб.) - это безвозмездные поступления из областного бюджета (при этом возможности финансирования за счет дефицита бюджета в городе незначительны).

   Общая структура поступлений в бюджет Челябинска по источникам (объем в млн. руб.) представлена ниже.



   Фактически, в 2017 году в регионе под проекты подготовки к саммиту ШОС (при управленческой «связке» губернатора Б. Дубровского и главы города Е. Тефтелева), был дан старт многомиллиардному перенаправлению прироста доходов из областного в городской бюджет Челябинска. Этот процесс происходил за счет «замораживания» роста бюджетного финансирования остальных территорий Челябинской области. Однако  реальный выигрыш городской среды Челябинска за счет ресурсов других территорий оказался минимальным. Фактически эти деньги уходили на сомнительные «парадно-гостевые» проекты с крайне низкой результативностью.

   К настоящему времени вопрос о саммите снят. Однако финансовые приоритеты (и соответствующие потоки) сохраняются: возникает закономерный вопрос об их настоящих целях и бенефициарах. Подобное перераспределение средств в пользу столицы региона, возможно, получило теперь политическое обоснование (Челябинск – самый многочисленный и наиболее проблемный для власти в электоральном контексте город области). Однако такое обоснование весьма спорно. Сомнительные «парадно-гостевые приоритеты» взамен реальных и остро стоящих социальных и экологических, вызывают отрицательную реакцию у подавляющего большинства горожан.

  Вместе с тем, сохранение подобного регионального финансового перераспределения средств существенно повышает финансовые риски для бюджетной сферы всех других территорий «периферии», где и так уже накопилось предостаточно нефинансируемых проблем жизнеобеспечения. В конечном итоге, подобная управленческая неэффективность и политизированное «расслоение» территорий на «важные» и те, которые «обойдутся», обостряет и без того острые проблемы качества жизни (бедности, занятости, экологии и т.д.) для региона в целом.

Проекты-миражи и фальстарт «челябинского прорыва»

   Как было отмечено выше, обоснование для переренаправления бюджетного потока в Челябинск было связано с активно продвигавшимися на областном уровне, но экономически несостоятельными концептами «мегапроектов» и «реконструкции гостевых маршрутов» бывшего губернатора Дубровского и его заместителя Р. Гаттарова (формально для проведения саммита ШОС). Большинство таких концептов, больше напоминающих сценарии бурного развития «Нью – Васюков», изначально было очень сложно назвать реальными проектами. Однако реальных бюджетных денег эти концептуальные миражи поглотили не один миллиард – и, прежде всего, в Челябинске.

   Промежуточные итоги такого «фальстарта» городских преобразований уже можно подвести. Заметного позитивного влияния на качество жизни горожан выборочное облагораживание ряда участков «гостевых маршрутов» не оказало. Некоторый выигрыш (причем, очевидно, временный) ощутило сравнительно небольшое число жителей отдельных кварталов, преимущественно в центре города.

   Но именно в центре Челябинска вместо «крыльев» помпезного дворца-небоскреба мы видим многомиллиардные «останки Левиафана» - остов  конгресс холла, с которым власти по сей день не знают, что делать и который, вместе с другими «парадными» инициативами чиновников поглотит еще немало бюджетных миллионов. Несколько далее, на наиболее загруженной городской магистрали ул. Труда, теперь стоит огромная примитивная «торговая коробка», ранее обозначенная «запасным конгресс-холлом» (которую также строили под гарантии бюджета). Здесь не видно даже признаков подъездной инфраструктуры, необходимой для объектов массового посещения и очевидны угрозы развития городского транспортного коллапса. Есть и масса других недостроев, уже ставших «памятниками» вопиющей бесхозяйственности и плохого планирования.

    Объемы отложенных, но неизбежных расходов бюджета по исправлению такого «наследия» (да и просто его обслуживанию – так же, как город обслуживает «вечный» долгострой -  челябинское метро) будут возрастать. Правда возникает вопрос – где городские власти собираются брать деньги на эти цели – особенно, с учетом множества новых, очень похожих, инициатив?


Унаследованная «колея» Челябинска

   Появление любого крупного бюджетно-финансового потока имеет серьезные последствия: его бенефициарии неизбежно желают его сохранить и даже увеличить, а далее возникает «эффект колеи». Рост денежного потока, который нужно быстрее «осваивать», низкое качество проектов, сбои и хаос в администрировании неизбежно способствуют росту коррупции. При этом управленческая система может работать по доставшимся «в наследство» от «эффективных хозяйственников» прошлых администраций сомнительным «лекалам» достаточно долго – ведь менять что-то всерьез чиновникам не выгодно.

   Признаков именно такого процесса в Челябинске сейчас предостаточно.

   Это, прежде всего, попытка в  буквальном смысле слова «протолкнуть» и утвердить слегка «подкрашенный» генплан Дубровского-Тефтелева с главной идеей города как «суперсовременного парадно-гостевого центра». Его полная иллюзорность связана с необходимостью роста финансирования (при прежнем, весьма спорном администрировании расходов) на несколько порядков, что невозможно.

   Далее последует продолжение весьма сомнительного городского благоустройства по остаткам «проектов» времен саммита ШОС, за счет тогда же перенаправленных в Челябинск бюджетных средств. Ярким символом таких «сладких» для подрядчиков проектов становится набережная Миасса от несостоявшегося конгресс-холла к «Мегаполису»: дорогой и помпезный проект весьма сомнительной востребованности в таком формате.

   Подобных направлений «челябинской колеи» более чем достаточно, но это никак не путь развития современного мегаполиса в интересах его жителей.


О реальном развороте

   Впрочем, унаследованная от прошлого «колея» развития Челябинска неизбежно будет размываться по мере исчерпания ее базы - средств городского бюджета и щедрых дотаций областного. Время финансово- бюджетного изобилия в регионе завершается и жить в Челябинске по-прежнему просто не получится. На существенные потери от пандемии в Челябинской области накладывается другой негативный финансовый тренд - падение сверхдоходов.

 Сокращение прибыли предприятий с неизбежными потерями для бюджета области хорошо заметно с начала 2020 года (см. ТИХАЯ КОНЧИНА МИФА О ФИНАНСОВОМ БЛАГОПОЛУЧИИ). Причем, в условиях глобального кризиса, быстрый «отскок» здесь не ожидается. Это ощутимо отразится на «сжатии» бюджета Челябинской области при дополнительной нагрузке на социальную сферу, новых национальных целях и приоритетах (здравоохранение, прежде всего).

  Очевидная проблема ограниченности бюджетных средств в регионе автоматически решит многие вопросы «колеи» развития Челябинска и мифологии «новых проектов благоустройства». Впрочем, это не обеспечит возврата уже бездумно «освоенных» денег и лишь увеличит число недостроев.

   Далее ключевым станет вопрос о реальности «нового курса» развития Челябинска. Есть опасения, что в рамках всесильного городского лоббизма взамен остро необходимого разворота Челябинска к реальности, на смену одним дорогостоящим прожектам придут другие, подобные широко известным «мечтам Дубровского» (принесшим, впрочем, вполне конкретные доходы отдельным коммерческим группам). Большей частью они будут находиться все в той же «колее» освоения бюджетных потоков, но со ссылками на новые модные мировые тренды (по типу уже всплывавших, но быстро забытых «наукограда» и «Силиконовой долины» в Челябинске).

При столь формальном «косметическом развороте» вопрос об определении реальных городских потребностей, перспектив и планов в очередной раз будет отложен на годы, а развитие снова пойдет доходным для многих в городской власти и вокруг нее «самотеком». Челябинская «колея» освоения бюджетов и челябинские «мечты» о современном городе, кажется, успешно дополняют друг друга. Но вряд ли это то, что нужно самим челябинцам.

Тем более, что ближайшее будущее Челябинска как областного лидера падения доходов и роста бюджетных долгов (на фоне также весьма проблемной региональной динамики), едва ли имеет к этим «мечтам» какое-то отношение.



v1

«НАСТОЯЩИЕ» ЗАРПЛАТЫ И ДРУГИЕ УГРОЗЫ СПАДА




      На фоне кризисных тенденций в экономике региона, существующие оценки динамики ряда социально значимых параметров (заработная плата является именно таким ключевым показателем), весьма неоднозначны.

        Наиболее корректный подход к оценке изменений заработной платы должен основываться не на статистических, а на казначейских данных, поскольку статистическая средняя зарплата автоматически повышается при формальной неполной занятости и сокращении рабочего времени – но реального роста зарплат работников при этом не происходит. Зато вся денежная масса, выданная работникам в кассе в виде зарплаты (кассовый объем), обязательно находит отражение в пропорциональной динамике налога на доходы физических лиц (НДФЛ).

          Подобный анализ реальных денежных выплат по динамике НДФЛ ранее проводился в условиях кризиса 2009 года (см. ДИНАМИКА ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ В РЕГИОНЕ И ПРОБЛЕМЫ ЕЕ ИЗМЕРЕНИЯ В УСЛОВИЯХ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НЕСТАБИЛЬНОСТИ Гордеев С.С., Даванков А.Ю., Козлова О.А., Шаймарданов Н.З. Экономика региона. 2010. № 4 (24). С. 25-31.). Повторный анализ в текущих условиях 2020 года показывает много важного и интересного.

        Итоги первого полугодия 2020 года указывают на явные признаки экономического спада и существенные потери качества жизни в Челябинской области: это в полной мере отражается в динамике заработной платы.

         По казначейской информации, в первом полугодии 2020 года произошел резкий перелом трендов поступления НДФЛ в региональный бюджет. Это однозначно указывает на аналогичный перелом в динамике реально выданных «на руки» сумм заработной платы (см. рис.1).




Рис.1. Объем поступлений налога на доходы физических лиц (НДФЛ) в консолидированный бюджет Челябинской области за первое полугодие 2017-2020 гг., в млрд. руб.

          Фактически количество «денег на зарплату» для работающего населения региона  уменьшилось на 5,4% (от уровня предшествующего года). Однако, если рассматривать этот спад с учетом упущенного за текущий год роста (который должен был компенсировать инфляцию и увеличение финансовой нагрузки на домохозяйства), то потери существенно возрастают. В итоге они составляют уже 17%-18% от прогнозируемого и ожидаемого в домохозяйствах уровня 2020 года (см. таблицу 1). Такие значения становятся по-настоящему проблемными для качества жизни населения региона.

Таблица 1
Оценка прироста фактически выданного (кассового) объема заработной платы в Челябинской области за первое полугодие, в % к аналогичному
периоду предыдущего года

2018г. 2019г. 2020г.
12,7% 11,4% -5,4%







       Фактическое уменьшение доходов уже начинает затрагивать все слои населения области, включая «бюджетников», прежде избегавших таких проблем. Их оклады, нередко близкие МРОТ (минимальному размеру оплаты труда), разумеется, не пострадают. Однако под угрозу сокращения попадают доплаты и премии, часто составляющие, в данном случае, большую часть  фактической заработной платы. Также исчезают и надежды на рост зарплат. От подобного сокращения доходов сейчас в регионе застрахованы только «особо привилегированные» структуры и персоналии из высшего руководства.

         То, что Челябинская область периодически попадает «на карандаш» в Москве даже по таким особо актуальным вопросам как федеральные «коронавирусные» выплаты, является очевидным признаком нарастающих финансовых проблем. Подобные резонансные провалы обычно являются следствием непродуманных инициатив «бюджетной псевдоэкономии», которые рано или поздно отражаются на конкретных денежных выплатах работникам. Любые попытки формального сокращения затрат без соответствующих структурных преобразований неизбежно приводят к социально рискованным и политически негативным последствиям. Общий итог далее будет формироваться по известному принципу «скупой платит дважды». Проблема негативной динамики зарплат выглядят особенно проигрышно на фоне новых популистских обещаний властей, а также продолжения сомнительных и затратных «парадных» проектов, широко презентуемых руководством Челябинска и планируемых к финансированию из бюджета.

       Фундаментальные причины описанной выше ситуации вполне очевидны. Они связанны с существенным спадом доходов бюджета Челябинской области последнего времени. «Перелом» к спаду динамики всех налоговых и неналоговых доходов консолидированного бюджета очевиден (см. рис. 2), а величина падения уже весьма значительна
(-9,7%) (см. табл. 2).




Рис. 2. Объем поступлений налоговых и неналоговых доходов в консолидированный бюджет Челябинской области, за первое полугодие 2017-2020 гг., в млрд. руб.

Таблица 2
Оценка прироста поступлений налоговых и неналоговых доходов в консолидированный бюджет Челябинской области за первое полугодие, в % к аналогичному периоду предыдущего года


2018г. 2019г. 2020г.
11,8% 2,6% -9,7%


         Шансы быстрого «разворота» тренда на спад доходов бюджета сегодня минимальны, а будущее области выглядит в этом смысле непростым. В региональном бюджете на 2021 год уже рассматриваются новые инициативы резкого опережающего сокращения расходов. Социальный шок от подобных сокращений на фоне многолетнего предшествующего роста расходов очевиден. В условиях резкого несбалансированного сжатия расходов бюджетной сферы, дальнейшие потери в динамике заработной платы неизбежны. Однако эти и другие факторы негативной динамики качества жизни населения региона пока не выглядят приоритетными для местных управленческих и политических элит.

        Падение доходов бюджета всегда является очевидным признаком кризисных явлений. А выход из кризиса всегда связан с активизацией региональных социально-экономических процессов и финансового обращения, повышением текущего платежеспособного спроса населения и стимулированием сфер, имеющих наибольшую синергию для развития экономики. Меры бюджетной «псевдоэкономии» и «замораживания» средств без должной социально-экономической отдачи, по сути, означают неэффективное использование региональных финансовых и иных ресурсов. Они будут лишь создавать предпосылки для дальнейшего спада, особенно заметного на фоне динамики других регионов.

         Ситуация поверхностного, формального администрирования и экономически малообоснованных управленческих мер уже наблюдалась в Челябинской области в ходе кризиса 2009 года. Тогда регион, при отсутствии какой-либо целостной экономической политики и сбалансированной системы принимаемых мер, а также вынужденной «резкой» бюджета «по живому» оказался в лидерах падения по России. Сейчас предпосылки кризисных явлений иные, однако инерция унаследованной «колеи» и мало изменившаяся в регионе система принятия управленческих решений, может привести к такому же результату.


v1

ТИХАЯ КОНЧИНА МИФА О ФИНАНСОВОМ БЛАГОПОЛУЧИИ


Финансовые результаты экономики Челябинской области в последнее время резко пошли на спад. У этого кризисного явления есть своя предыстория, главные причины и прогнозируемые перспективы.



Тема финансовых результатов (разницы между объемами прибыли и убытков организаций региона) на протяжении более чем десятка лет была весьма непростой и достаточно проблемной для Челябинской области (см. ЗАГАДКА ФИНАНСОВЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ РЕГИОНА).

  Впрочем, начиная с 2014 года, в регионе стала четко просматриваться тенденция роста сверхдоходов, отразившаяся также на доходах бюджета области. Но этот рост был связан с колебаниями рынков, а не с качественными изменениями к лучшему экономики региона, ее диверсификации и качественного развития. Он объяснялся, в основном, сверхприбылями нескольких крупных металлургических компаний (и соответствующими платежами в бюджет), но создавал иллюзию финансового благополучия Челябинской области в целом. При этом, генерируемые крупным бизнесом сверхдоходы интенсивно вывозились из Челябинской области, а на качестве жизни местного населения подобное «финансовое благополучие» не отразилось практически никак (в частности, реальные доходы продолжали падать).

  Символом бюджетной, финансово-экономической политики этого периода «мифического благополучия» стали приоритеты областной власти в развитии «бизнеса для своих» и крайне низкая (скорее – отрицательная) результативность бюджетных вложений с приоритетом «гостевых проектов» в эпоху «позднего Дубровского». Дополнительные доходы бюджета уходили на весьма спорные, помпезные и дорогостоящие прожекты, ни один из которых так и не был толком завершен (КОГДА ДЕНЕГ НЕТ, А «ДЕРЖАТЬ МАРКУ» НУЖНО). Эта практика оказалась весьма живучей и, к сожалению, до сих пор актуальна для Челябинска. Адекватной оценки авантюрной финансово-экономической политики последних лет в регионе так и не прозвучало.

  Вместе с тем, финансово-экономическая реальность в Челябинской области быстро меняется: завершение «тучного» периода оказавшихся бесполезными для развития региона сверхдоходов (его пик - середина 2018 г.) уже очевидно – как и набирающий динамику спад  финансовых результатов, сжатие объема денежной массы.








  Возврат к весьма «умеренной» по доходам финансовой реальности четко обозначен в развороте траектории роста и появлении отрицательных трендов финансовых результатов организаций Челябинской области, начиная с 2018 года.




  Новые угрозы и риски связаны с резким падением финансовых результатов организаций Челябинской области в первой половине 2020 года. Как видим ниже, резкое падение финансовых результатов региона началось еще в первом квартале, до введения ограничений связанных с коронавирусом. Далее из-за комплекса кризисных процессов, связанных с эпидемией COVID-19, «режимом самоизоляции» и масштабными карантинными мерами, приведшим к фактической остановке множества бизнесов, ожидания роста финансовых результатов минимальны.




Описанная выше, довольно резкая смена вектора динамики финансового результата («тихая кончина» мифа о финансовом благополучии региона) в близкой перспективе снова переводит Челябинскую область в категорию субъектов федерации, в которых «денег нет». Это будет иметь далеко идущие последствия – как с точки зрения перспектив развития региональной экономики, так и с точки зрения качества жизни населения. При определенных условиях это может привести к кардинальным социально-экономическим переменам: эти процессы требуют отдельного серьезного рассмотрения.

v1

СОЦИАЛЬНЫЙ АСПЕКТ ДИНАМИКИ COVID-19 ПО РЕГИОНАМ РОССИИ


Обычно рассматриваемые в публичном пространстве медико-биологические процессы распространения COVID-19 и санитарные меры по защите от него, являются только «вершиной айсберга» на фоне многообразия действующих в условиях эпидемии социальных процессов. Медико-биологические процессы распространения эпидемии экстерриториальны и во многом единообразны. А социальные процессы неоднородны, существенно различаются территориально и серьезно трансформируются под влиянием мер противодействия COVID-19. Приведенные далее основные результаты исследования региональной динамики COVID-19 по ряду ведущих субъектов РФ позволяют выявить ряд закономерностей распространения заболевания и решения проблем комплексного социального управления в условиях эпидемии

   Именно социальный аспект во многом определяет масштабы и скорость распространения эпидемии COVID-19, так как ее динамика прямо зависит от сложности социально-экономической среды в том или ином регионе, характера и интенсивности социальных коммуникаций. В связи с этим, среди наиболее значимых вопросов, имеющих особое значение для выработки адекватной реакции на вызов эпидемии со стороны власти и общества РФ на ближайшее будущее, выделяются следующие:

1.                Зоны риска карантина в неоднородной социальной среде.
2.                Сбои в ходе реализации карантинов и региональные «скачки» прироста заболеваний.
3.                Экспоненты эпидемии и риски частичного (фрагментарного) карантина в городской среде.
4.                Общность динамики заболевания при различных типах карантина в субъектах РФ.
5.                «Социальная усталость» и эффект «размывания карантина».
6.                Накопление избыточных ограничений карантина.
7.                Местные условия карантина и перспективы нормализации ситуации.

        Модели, достоверно определяющие и описывающие риски распространения COVID-19 с учетом и под воздействием специфической региональной социальной ситуации, сегодня далеки от совершенства. Обычно речь идет об организации противодействия распространению инфекции различными ограничительными мерами («мягкая» самоизоляция, обязательная самоизоляция, полная изоляция отдельных категорий населения, полный карантин и др.). Все они далее будут условно объединены здесь понятием карантин, а при детализации - меры карантина (социальные ограничения). В рамках традиционных медико-эпидемиологических подходов невозможно получить сколько-нибудь точные адресные прогнозы и реальную оценку эффективности мер противодействия эпидемии. Интенсивность и количество контактов между людьми, формирующие масштаб и скорость распространения заболевания, определяются социальными факторами.

1.     Зоны риска карантина в неоднородной социальной среде

        Многообразие таких социальных факторов велико. Это численность и плотность населения, степень изолированности социальных групп и территорий, интенсивность межрегиональных и международных коммуникаций, мобильность населения и процессы миграции, экономическая специализация региона и структура занятости, культурные традиции, образ жизни и общения, организация местных общественных пространств и многое другое. Именно совокупностью социальных факторов обусловлены значительные различия в характере и динамике распространения инфекции и, соответственно, различная результативность тех или иных карантинных мер.

Сочетание  таких факторов, уникальное для каждой территории, определяет различия в устойчивости социального пространства к распространению эпидемии. Существенное отличие социальных пространств и практик в контексте результативности решения проблем COVID-19 уже отразились в эпидемическом «провале» Западной Европы и США в сравнении с Юго – Восточной Азией (как это представляется на сегодня).

  Социальное пространство России весьма неоднородно - как на уровне регионов, так и на уровне более мелких территориальных образований. Это  неизбежно отражается как на характере распространении заболевания, так и на эффективности тех или иных карантинных мер (социальных ограничений) по субъектам РФ.

  В неоднородной социальной среде применение шаблонных усредненных мер неизбежно оказывается мало результативным и даже рискованным. В этом случае сохраняются (или формируются) зоны и сферы повышенной контактности и угроз заражения – зоны риска или потенциальные «очаги» распространения заболевания. Шаблонность работы с такими зонами риска во многом предопределяет более интенсивное распространение эпидемии. Это делает отдельные карантинные ограничения мало результативными, но крайне затратными для экономики и социума.

2.     Сбои в ходе реализации карантинов и региональные «скачки» прироста заболеваний

        При прочих равных условиях динамика роста заболевания по регионам должна кардинально меняться исходя из характера применяемых в них мер карантина. Однако, согласно результатам анализа четырех индустриальных, урбанизированных регионов РФ, реальная ситуация при внедрении мер карантина может существенно отличаться от ожидаемой и планируемой.

        Ниже представлен анализ динамики заболевания коронавирусом (по общему числу и еженедельному приросту) по нескольким индустриальным субъектам РФ с преимущественно городским составом населения.

  Ярославская область - с «мягким» режимом мер самоизоляции, в основном для населения из «групп риска», а также мер профилактики и ограничения скоплений людей, сокращения числа контактов;
        Санкт-Петербург - со схожим режимом при избирательных ограничениях карантина в режиме самоизоляции  для отдельных групп риска (возрастных, имеющих другие заболевания и т.д.);
         Свердловская область -  с ограничениями «строгой» самоизоляции (с правом покидать места проживания только по определенному перечню причин первой необходимости);
        Челябинская область – с аналогичными ограничениями «строгой» самоизоляции, но с некоторыми ограничениями мер карантина из-за большой доли непрерывно работающих производств.
        Характеристики динамики распространения эпидемии по РФ и регионам приведены на рисунках: общее число зараженных COVID-19 (еженедельно с 28 марта) и еженедельный прирост числа зараженных COVID-19.

        Заметно, что через три недели жестких ограничений «скачки» прироста числа заболевших наблюдаются в регионах «строгой обязательной самоизоляции» - Челябинской и, особенно, Свердловской областях. Они выделяются на фоне более однородной динамики двух других регионов с более мягкими ограничениями. В динамике РФ подобные «скачки» отсутствуют и являются чисто региональным явлением, сглаживаемым на уровне страны.

        Дальнейшее распространение заболеваний в регионах в значительной степени определяется базой, увеличенной предшествующими «скачками», связанными с «очагами» - случаями массовых заражений. Фактор неконтролируемого небезопасного скопления людей (особенно - в медучреждениях) становится определяющим для появления зон риска «очагов» заболеваний.

    Общее число зараженных COVID-19 по регионам  (еженедельно)
    и еженедельный прирост, чел




   Общее число зараженных COVID-19 по РФ (еженедельно)
    и еженедельный прирост, чел.




3.     Экспоненты эпидемии и риски частичного (фрагментарного) карантина в городской среде

  Абсолютный карантин с изоляцией 100% населения в региональных социальных системах невозможен из-за требований поддержания жизнеобеспечения. В реальных условиях компромиссных мер частичного карантина (самоизоляции), для части населения находящейся вне ограничений карантина, появляются новые риски заражения во временных скоплениях людей, связанные с образованием «узких мест» социальной сферы.
        Причин таких скоплений людей, обусловленных карантинным сжатием социального пространства среды обитания (прежде всего – в городах), множество. Это «толкучка» у дверей почт, банков и других учреждений, доступ в которые ограничен, очереди в одних магазинах из-за закрытия других (более крупных), скопления людей на остановках и  в общественном транспорте (из-за сокращений его работы), нерегулярности движения, сохранившихся «часов пик» ввиду продолжения работы крупных предприятий), очереди за пособиями и т.д.

    В результате цель максимального рассредоточения людей в городской среде (понижения концентрации людей в социальном пространстве) и минимизации числа контактов не достигается. Зато образуются новые «группы риска» из лиц, побывавших в местах скоплений. Подобные риски частичного или жесткого карантина могут существенно превысить риски заражения от ограниченного числа индивидуальных контактов при «мягком» сценарии профилактики. Реальная возможность достижения только фрагментарной «самоизоляции» (по самым разным причинам) становится определяющим фактором роста заболеваемости.

  Закономерности «сценариев экспоненты», определяющие масштаб угроз заражения при случайном неоднократном появлении различных скоплений групп людей крайне сложны для корректных оценок. Так, в абсолютно однородной социальной среде при занесении вируса одиночным носителем в группу из 30 человек (эта цифра реальна для общественного транспорта), перераспределение этих лиц по другим схожим группам может создавать угрозы уже для 900 человек. В сравнении, для малой группы из трех человек (посетители небольшого кафе) при аналогичном сценарии угрозы появляются только для 9 человек. Экспоненциальные закономерности, характерные для распространения эпидемии, весьма сложны для восприятия  в практиках управления социальными системами, где сейчас преобладают  закономерности линейные.

   В общем случае, любой сценарий частичного карантина (компромиссный по своей сути) должен дополняться соответствующими мерами по антивирусной адаптации социального пространства, в первую очередь - городской среды (для минимизации общего числа  контактов). Здесь важна скоординированная реализация всей системы мер на различных уровнях регионального управления и жизнеобеспечения, включая муниципалитеты. Полномасштабная карантинная адаптация городской среды является сложной, но обязательной составляющей частичного карантина (самоизоляции). В противном случае результат может быть негативным.
   Рассмотренные закономерности математической статистики во многом предопределяют успех более простых для полноценной реализации  «мягких» сценариев ограничений - преимущественно для профилактики заболевания, с концентрацией на решении проблем, определяемых зонами и группами риска.

4.     Общность динамики заболевания при различных типах карантина
   Закономерности роста числа заболеваний в рассмотренных субъектах РФ принципиально не различаются. Траектория роста общего числа зараженных в Ярославской и Челябинской областях, несмотря на различия в системе и строгости карантинных мер, практически совпадают. Отличия заметны только в некоторых моментах динамики.

        В начальный период эпидемии в более открытых и коммуникативных регионах - Санкт-Петербурге и Ярославской области, хаотичная стартовая динамика заболеваемости малых значений ожидаемо опережала аналогичную у более отдаленных и изолированных регионов Урала.

    Далее (по окончании периода «первичного внешнего занесения вируса» после 18 апреля, см. график ниже) ситуация изменилась на обратную. Динамика Ярославской области и особенно Петербурга стала лучше, чем у регионов Урала, к тому же, при соответственно существенно меньших потерях для экономики и благосостояния населения.

   Общее число зараженных COVID-19:
   по субъектам РФ (еженедельно, чел.)




    По окончании периода «первичного внешнего заноса» (после 18 апреля), начиная со второй половины апреля взаимосвязь строгости карантина и снижения динамики заболеваний по регионам не отмечена, ситуация скорее обратная.

В регионах с минимумом требований самоизоляции (Ярославская область) или с избирательными ограничениями (Санкт-Петербург) динамика в период «внутреннего распространения – высокого роста» по ряду моментов выглядит даже предпочтительнее. Особо важно, что такой результат достигается  при существенно меньших потерях для экономики и социума.

   Рост общего числа заболевших COVID-19
   по РФ и субъектам РФ, в процентах от уровня 18 апреля




5.     Социальная усталость и эффект «размывания карантина»

      Число контактов между людьми и дальнейшее распространение вируса определяется сложившимися в конкретной общественной среде особенностями социальных коммуникаций, социальной психологии и работы систем жизнеобеспечения, которые в том или ином виде будут действовать в любых условиях. Избыточные ограничения, когда риски негативных последствий представляются низкими, а потери качества жизни существенны, неизбежно сталкиваются с необязательностью или формальностью их исполнения. Кроме того, подобная практика подрывает доверие ко всем остальным мерам властей с соответствующими последствиями для соблюдения ограничений в целом. Далее неизбежен «эффект размывания карантина» при снижении результативности ограничительных мер в условиях «социальной усталости». При этом постепенное снижение динамики COVID-19 по регионам в условиях «социальной усталости» и эффекта «размывания карантина» наблюдается вне зависимости от строгости заявленных ограничительных карантинных мер (см. таблицу ниже).

 
  Рост общего числа заболевших COVID-19 по РФ и субъектам РФ,
   в процентах от предшествующей даты




6.     Накопление избыточных ограничений карантина
   Проблема накопления избыточных ограничений карантина, малозначимых с точки зрения противодействия эпидемии, но создающих большие нагрузки на экономику и социум, возникает непосредственно с момента введения карантина. Избыточность тех или иных ограничений (возможно, при востребованности других) становится очевидной с момента выхода на относительно стабильную динамику заболеваний. При длительных сроках и масштабе карантина COVID-19 проблема накопления избыточных ограничений становится более существенной.

  Сравнительно незначительное постепенное замедление роста числа заболевших (примерно в одну десятую в динамике заболеваний по РФ еженедельно или до 15 процентных пунктов от базы более чем в 160%  на дату 2 мая, см. рис. ниже), позволяет  дать прогноз многомесячной продолжительности периода снижения уровня заболеваемости. В рассмотренных регионах динамика снижения более низкая с тенденцией к замедлению, что увеличивает продолжительность периода (к тому же в регионах Урала дата отсчета из-за нестабильной динамики снижения взята на неделю позже.)

  Длительный период ограничений может оказаться критичным для отдельных сфер экономики: траектория развития (в данном случае -  падения) из зоны потерь и «кризисного сжатия», будет все более переходить в зону невосполнимых потерь, кризисного разрушения и банкротств. Неэффективность длительных ограничительных мер, не воспринимаемых большинством общества (при падении доверия к их обоснованности), очевидна. Здесь отчасти, показательны итоги попыток введения других запретительных мер не связанных с карантинами, например - различных вариантов «сухого закона».

   Еженедельное замедление  роста числа заболеваний
  по РФ и субъектам РФ (разность между базовым уровнем
       для периода снижения  и текущим, в процентных пунктах)




7.     Местные условия карантина и перспективы нормализации ситуации

     Как ранее было отмечено на примере региональной структуры занятости, из-за большой доли непрерывных производств результативность мер карантина (самоизоляции) по Челябинской области будет неизбежно ниже других регионов (см. РЕГИОНАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ЗАНЯТОСТИ И ЭФФЕКТ КАРАНТИННЫХ МЕРОПРИЯТИЙ).

        Социально-экономическая реальность регионального центра - «мегаполиса» Челябинска, при отсутствии каких-либо заметных инициатив и мер городской власти по профилактике и адаптации городской среды к условиям эпидемии становится другим местным фактором снижения результативности карантина. В таких условиях проблемы, отраженные в динамике заболеваемости COVID-19 в Челябинской области вполне закономерны.

      Очевидно, что доминирующие в управленческой среде приоритеты, а также опыт Москвы с ее супер уплотнением, иной структурой занятости, сложной транспортной логистикой и совершенно несопоставимой ресурсной базой, неприменимы в большинстве других регионов РФ. Ситуация в Москве, связанная с «ловушкой» сверхурбанизации – сосредоточения крупных высотных жилых домов в уплотненных кварталах с неизбежными угрозами эпидемически опасных скоплений даже при простом выходе жителей на улицу, не актуальна в этом смысле для остальных регионов России.

   Отличия Челябинской области, где более половины населения живет в сравнительно изолированных небольших городах и сельской местности, более чем очевидны. В таких условиях собственные региональные практики и местные подходы к выходу из  «коронавирусных» социально-экономических проблем (начиная со снятия ограничений для всех сфер мало контактных и персонифицированных услуг) могут быть много более результативными.

Очевидно, что разовый «одношаговый» возврат к прежней реальности невозможен, зато неизбежна поэтапная трансформация мер карантина в более мягкие социальные ограничения. Выход из кризисной социально-экономической и эпидемической ситуации будет эффективным только при дифференцированном подходе на уровне регионов и муниципалитетов. В существующих условиях малой предсказуемости многих социально-экономических процессов, решения, принимаемые на местах с учетом специфики территории, реального положения и настроений населения, являются наиболее обоснованными и результативными. Смещение приоритетов в сторону мер  профилактики (рассредоточения людских потоков и др.) по мере нормализации ситуации может дать существенно лучший результат, нежели формальная пролонгация ограничений.

v1

РЕГИОНАЛЬНАЯ СТРУКТУРА ЗАНЯТОСТИ И ЭФФЕКТ КАРАНТИННЫХ МЕРОПРИЯТИЙ

Распространение коронавируса и введение режима «самоизоляции» существенно отражается на ближайших перспективах Челябинской области. Региональные и местные особенности, определяющие образ жизни и характер трудовой деятельности населения, превращаются в имеющие серьезные последствия экономические факторы.


 
    Одним из главных факторов эффективности любых карантинных мер является масштаб охвата ими населения той территории, где они вводятся, а также то, насколько серьезно будут сокращены контакты между людьми, способствующие переносу инфекции. Однако поддержание хозяйственной жизни региона делает необходимым продолжение работы целого ряда предприятий и организаций, инфраструктуры жизнеобеспечения.

     Это неизбежно предполагает значительное число «выпадающих» из режима «строгой изоляции» жителей региона, создает предпосылки для концентрации людей в определенных производственных и связанных с ними общественных местах, что неизбежно увеличивает эпидемические риски. При этом численность работников сферы жизнеобеспечения и их доля в общем числе работающих определяются социально-экономической спецификой территории - она может существенно различаться по регионам.
           Понятно, что большое число работников в сфере жизнеобеспечения снижает эффективность карантинных мероприятий и повышает риски распространения вирусов.



Структра занятости в регионах РФ и эффекты практик самоизоляции

    В нынешней ситуации распространения коронавируса, супермегаполис Москва, как более всего пострадавший регион, явился инициатором и примером мероприятий карантина в формате достаточно жесткой «самоизоляции» населения – именно отсюда такая практика распространилась на другие регионы. Однако необходимо учитывать, что Москва по многим показателям (высокой концентрации населения при плотной многоэтажной застройке, однородности городского пространства, организации транспорта, структуры профессий и т.д.), определяющим риски эпидемии, уникальна среди регионов РФ: в других территориях страны эти характеристики иные, а стало быть и способы противодействия таким рискам не могут быть аналогичными московским.

    Здесь следует обратить на численность «выпадающего» из изоляции работающего населения. Как показывают приведенные ниже результаты анализа доля работающих в отраслях жизнеобеспечения по регионам сильно различаются. В Челябинской области она вдвое больше чем в Москве. За счет большей доли работников, участвующих в хозяйственной деятельности, не подлежащей приостановке в условиях карантина, эффект от мероприятий по «самоизоляции» в Челябинской области будет существенно ниже московского.

    В отраслевой структуре занятости, по значимости для жизнеобеспечения области, все работающее население делится на несколько категорий. На диаграмме ниже указаны доли работающих по четырем  категориям организаций:

·                   Предприятия и организации, непрерывная работа которых необходима для жизнеобеспечения населения (выделены красной заливкой).
·                   Предприятия, работа которых необходима для поддержания производств непрерывного цикла (выделены красной штриховкой).
·                   Предприятия и организации, в большинстве своем приостанавливающие работу (выделены синей штриховкой).
·                   Приостанавливающие работу (выделены синей заливкой).

      Различия в отраслевом распределении числа работающих в Москве и Челябинской области более чем существенны и очевидны. Если доля работающих вне режима самоизоляции в Москве может сократиться до 20% - 25%, то в Челябинской области это значение в лучшем случае достигнет только 50%.  Фактически здесь можно говорить лишь об изоляции работающего меньшинства.





 
   Подобная ситуация имеет объективные причины. В Челябинской области находится одна из  крупнейших в России группа непрерывно действующих производств с соответствующей долей инфраструктуры. С другой стороны, в Челябинской области невелика доля занятых в сфере услуг и «офисных» служащих. При подобной структуре занятости существенное сокращение числа работающих при дальнейшем расширении практик «самоизоляции» нереально. Приостановка работы ММК, «Мечела» или ПО «Маяк» невозможна. На фоне крупных предприятий численность работников других, таких как отдельные действующие точки сферы услуг, ничтожна (например, часто упоминаемых в последнее время косметических салонов и др.). Масштабная приостановка работы любых малоконтактных предприятий сферы услуг даст больше избыточного социального ущерба – необоснованных потерь качества жизни населения.
      Сложно ожидать особых результатов от введения режима внутренней самоизоляции в Челябинской области  - в условиях необходимости передвижения в основных индустриальных центрах работающего большинства с численностью более полумиллиона человек.
   Все это ставит под вопрос результативность какого-либо «ужесточения режима обязательной самоизоляции» (из которого неизбежно будут выпадать члены семей работающих, а в итоге большинство населения). Формальный контроль за фактически не реализуемыми ограничениями может только привести к развитию скрытых процессов и ухудшать ситуацию.

   В таких обстоятельствах неизбежным становится вопрос об использование других практик, помимо карантинных. В первую очередь к ним относится расширение реальных мер профилактики, гигиены и защиты от инфекции во всех сферах, где возможен контакт между людьми (по типу успешной практики земель Германии). Они касаются повышения эпидемической безопасности городской среды, начиная с простейших мер по соблюдению дистанции 1,5 – 2 метра и ликвидации предпосылок для скопления людей в общественных местах. Внедрение этих мер касается прежде всего крупнейших городов, где сосредоточено более половины населения региона и наибольшая интенсивность вынужденного передвижения работающих. Общие шаблонные меры для адаптации индивидуальной городской среды  неизбежно будут мало результативны. Кроме того, если судить по опыту регионального центра Челябинска, весьма тревожной выглядит ситуация с неготовностью муниципального уровня к работе в нестандартных условиях и эффективному выполнению даже минимума необходимых мероприятий.


Проблемы эпидемической устойчивости городской среды и эффективности управления на примере Челябинска

     Наиболее сложные проблемы и риски эпидемии очевидны в региональном центре, мегаполисе Челябинске. Именно здесь отсутствие каких - либо реальных мер по реорганизации городской среды в нынешних кризисных условиях вызывает наибольшее опасения.

   В рамках внедрения профилактических мер, особенно плохо дела обстоят с городскими инициативами и мерами по снижению рисков распространение вируса. Пока что не отмечено  даже простейших мер для минимизации избыточных контактов людей в часы пик, за счет рекомендаций по скоординированному смещению  графиков работы на четверть часа или полчаса. О системной работе по реорганизации транспортных и людских потоков говорить вовсе не приходится. Странно, что из внимания муниципальных властей выпадает, что несколько сотен тысяч человек в Челябинске продолжают добираться до рабочих мест в санитарных условиях, оставшихся от прежних времен, более благополучных в эпидемиологическом смысле.

   В это же время единственное заметное городское санитарное мероприятие изумляет своей неэффективностью (хотя на самом деле его стоит отнести скорее к сфере пиара). Даже в существенно более богатых Москве и Санкт-Петербурге приоритет постоянной санитарной обработки - места скопления людей. В Челябинске же эпизодически, но очень масштабно обрабатывается при помощи спецтехники преимущественно асфальтовое полотно некоторых крупнейших магистралей, где площади обработки максимальны, а вероятность появления вируса минимальна (им точно не усыпаны полотно и обочины городских магистралей). При этом о серьезной реальной обработке многих на деле потенциально опасных общественных мест - остановок общественного транспорта, территорий прилегающих к больницам и поликлиникам, мест около подъездов многоэтажных домов или лифтов можно только мечтать. Хотя, реальный, а не мифический результат может дать только скоординированная обработка таких зон повышенных рисков (при выполнении обязательного минимума технологических требований, начиная с обработки рано утром, загодя, до появления наиболее массовых потоков людей с рисками эпидемии).
          Такие шумные и бессмысленные пиар - мероприятия становятся символом и примером элементарной некомпетентности и расточительности местных властей в столь непростое время. Создается впечатление, что в городском бюджете Челябинска, изрядно разбухшем ранее за счет других территорий под эгидой «подготовки к саммитам ШОС и БРИКС», лишних миллионов не счесть.

            Несмотря на острую потребность адаптации к вызову времени, перспективы повышения эффективности управления Челябинском в проблемных условиях пока не просматриваются. Символом изменений, здесь становится сомнительная «управленческой новация» челябинских властей периода «самоизоляции» - идея проведения публичных слушаний в удаленном режиме. Эта инициатива рискует стать источником, как громких публичных скандалов, так и судебных разбирательств. Попытка использования для широкого обсуждения (хотя бы с сотней участников) несертифицированного программного обеспечения с технологией Zoom, ориентированной на общение без особой защиты, можно рассматривать, либо как явную некомпетентность, либо как непродуманную авантюру. Его возможности сейчас к тому же ограничены более чем двадцатикратной перегрузкой зарубежных серверов, обслуживающих весь мир (на практике их едва хватает для работы студенческой группы)..
     Результаты, полученные с несертифицированных порталов (тем более - заграничных), должны подтверждаться персональными цифровыми подписями или росписью участников на бумаге. В данном случае, вместо результатов голосования на защищенном портале (типа «Госуслуг») в местном информационном суррогате легко получить курьезные вставки нецензурных материалов (такие уже отмечались в учебном процессе). В сочетании со свертыванием нормальной практики публичных слушаний по острым вопросам, это способно лишь дополнительно расколоть общество, взамен столь необходимой в сложное время консолидации.


    Нерешенность реальных задач эпидемической устойчивости города и несостоятельность актуальных управленческих мер обуславливают предпосылки новых городских проблем. Они проявляются с утраты «обратной связи» с горожанами, непонимания реальных потребностей и настроений населения, затем следуют конфликты и протесты с неизбежными потерями доверия к власти на всех уровнях. Далее неизбежны новые риски для региона в целом в ситуации, когда острота многих проблем будет лишь нарастать. Очевидно, что «эффект колеи» прежнего времени в управлении Челябинском более чем значителен, а несмотря на некоторые «витринные» изменения, отрыв «от реальности» в сложных кризисных условиях только возрос. Последствия «деформации» любых антикризисных мер, до поры скрываемые «бумажными» результатами, могут проявиться в любой момент в самом непредсказуемом виде.

    Вместе с тем, отмеченные выше структурные особенности экономики региона обуславливают не только риски, но и заметные конкурентные преимущества Челябинской области. Они связаны с длительными циклами денежного обращения ведущих предприятий, поэтому имеющих большую свободу маневра и устойчивость в кризисных ситуациях. Отраслевая специфика промышленной специализации в известной степени ограничивает внешние коммуникации, что обуславливает некоторую изолированность региона и дает дополнительный резерв «внутренней устойчивости» и запас времени на адаптацию к проблемам нынешнего кризиса, с которыми регион по-настоящему может столкнуться несколько позже.

    Это, однако, уже другая тема для анализа и серьезного обсуждения.



v1

В ЗЕРКАЛЕ МИГРАЦИИ: КУДА ВЕДЕТ «ЧЕЛЯБИНСКАЯ КОЛЕЯ»?

  Все кризисы рано или поздно заканчиваются, а затем неизбежно следует серьезная структурная перестройка в экономике и социальной жизни – готовиться к этому нужно уже сейчас. Очевидно, что перемены будут существенными и выйдут далеко за рамки традиционных антикризисных практик. Еще более остро встанет вопрос о резервах экономического роста и социального благополучия. Такие, не используемые сегодня резервы развития, есть и на Южном Урале. Однако серьезной помехой их реализации является продолжение движения по унаследованной от прошлого «колее» управленческих практик, которое само по себе приводит к новым кризисам – не таким заметным, как эпидемия, но особенно опасными потому, что они становятся привычной «нормой жизни» региона. Один из самых очевидных и опасный из них – миграционный кризис, отток населения, особенно заметный в последние годы в Челябинске.


     Миграция населения всегда отождествлялась с поиском людьми лучшего места и качества жизни. Общие причины и тенденции миграции понятны и всегда закономерны. К ним относится масштабные исторические тренды переселения из сельской местности в города, далее в мегаполисы - экономические и культурные центры. Точно так же неизбежно перемещение населения на территории с более высоким уровнем жизни. Стремление улучшить свое качество жизни, переехав в Москву, Санкт-Петербург или Краснодарский край, в особых комментариях не нуждается.

     Разница между притоком и оттоком населения – сальдо миграции, в условиях свободного перемещения населения, является одним из наиболее ярких маркеров социальной привлекательности, благополучия территории и перспектив ее развития.

     На фоне общенациональных демографических проблем, которые затрагивают большинство территорий, тенденции региональной миграции часто выпадают из внимания экспертов и властей и уходят на задний план общественного внимания. Однако они, в свою очередь, становятся маркером существенных проблем социально-экономического развития региона и его территорий. Это в полной мере относится к Челябинской области.

     Для нашего региона принципиально новым и весьма настораживающим фактором последних лет стал устойчивый негативный миграционный тренд в региональном центре – Челябинске. Отток населения, сползание города в «миграционную яму» -  явление крайне нетипичное для крупных городов, тем более - для мегаполиса, центра большой агломерации. Оно отражает очевидную потерю конкурентных преимуществ города в сравнении с аналогичными местами проживания.

       Обычно региональные центры постепенно «вытягивают» на себя население из периферийных городов и районов. В Челябинске подобная тенденция также наблюдалась, но она завершилась в 2014 году. На рис.1 отражена динамика сальдо миграции пяти крупнейших городов Челябинской области (в процентах от их численности, по данным Росстата). Толщина линий на рисунке пропорциональна численности населения городов. Точка резкого разворота тренда на отток населения для Челябинска более чем очевидна. Хорошо заметен также разворот в сторону негативного миграционного тренда второго по величине и значимости  города области – Магнитогорска (с его проблемами большого моногорода).



Рис. 1. Сальдо миграции по крупнейшим городам Челябинской области (в % от численности населения)

     Стабильная тенденция падения (с высокой достоверностью аппроксимации - более 0,9) при прогнозе на ближайшие 2-3 года, однозначно указывает на перспективы дальнейшей потери населения крупнейшими городами региона (см. рис. 2). Такая миграционная динамика Челябинска и Магнитогорска указывает на существенные проблемы качества жизни именно в этих городах: они больше не являются «центрами притяжения» для населения других территорий области.


Рис. 2. Прогноз динамики миграции по крупнейшим городам Челябинской области  (сальдо миграции в % от численности населения)

     Проблема Челябинска, как несостоявшегося «локомотива» развития региона в данном случае видится ключевой. В нынешних сложных условиях область оказывается без очевидного драйвера и ориентира социального развития, с весьма посредственной динамикой основных показателей регионального центра, где сосредоточена треть населения региона.

     Неудовлетворенность качеством жизни в Челябинске имеет множество причин.
     Это, разумеется, экономический фактор, связанный с длительным падением реальных доходов населения (см. ДВИЖЕНИЕ ВНИЗ: ПРОБЛЕМА ДИНАМИКИ ДОХОДОВ ЖИТЕЛЕЙ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ И РАСТУЩАЯ БЕДНОСТЬ) и низкой динамикой заработной платы (см. БЕССИСТЕМНОСТЬ РАЗВИТИЯ ОБХОДИТСЯ ВСЕ ДОРОЖЕ). В это же время идет процесс масштабного вывода денежной массы из региона, который затронул и реальный денежный оборот местной торговли. Говоря иначе, вместе с деньгами Челябинск стала покидать и часть предпринимателей, нашедших лучшее применение своим возможностям и талантам за пределами региона. По инерции обсуждаемый в публичном пространстве Челябинска вопрос «пора ли валить?» потерял для них всякий смысл уже несколько лет назад.

     Примерно в это же время изменились важные для жителей приоритеты местной власти в развитии городской среды. На смену спорным, но масштабным попыткам  переустройства всей территории города, более всего запомнившимся по «дорожной революции», пришло обустройство отдельных «гостевых маршрутов» - квазиимиджевого пространства, которым пользуется лишь 5% -10% населения центра города.
      Довольно неудачные и непоследовательные, как правило, попытки  благоустроить и «украсить» это пространство, прежде относимые к подготовке к саммитам ШОС и БРИКС, имеют минимальную пользу для экономики города (с точки зрения привлечения внешних инвестиций и т.д.) и качества жизни большинства горожан, но поглощают большие средства местных бюджетов. Это неизбежно приводит остальные районы к хроническому дефициту денег на минимально необходимые решения и образованию настоящих «гетто» в отдаленных территориях города (см.КОГДА ДЕНЕГ НЕТ, А «ДЕРЖАТЬ МАРКУ» НУЖНО).

    Если добавить сюда традиционную нерешаемость экологических проблем - с качеством воздуха, воды, озеленения (см. ПРОМЫШЛЕННОЕ ЗАГРЯЗНЕНИЕ АТМОСФЕРЫ В ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ: ПРИЧИНЫ, ДИНАМИКА, ТРЕНДЫ), то причин для недовольства качеством жизни у населения Челябинска имеется с избытком. И, самое главное – жители привыкли к тому, что главные проблемы здесь не сдвигаются с места на протяжении многих лет. При кадровой «чехарде» на верхах и работе аппарата по старинке, властями не прорабатываются и даже не предлагаются сколько-нибудь реалистичные планы их решения. Разрыв между «бумажными программами» и реальностью, по многим ключевым направлениям городского развития, все более нарастает. В такой ситуации многие из жителей перестают видеть какие-либо личные перспективы жизни в крупнейших городах и в регионе в целом. Причины оттока населения, начиная с молодежи и специалистов, в подобных условиях очевидны.

    Дальнейшее движение Челябинска по «унаследованной колее» становится все более бесперспективным. Попытки продвижения и прежде нереалистичного, а теперь еще и безнадежно устаревшего проекта генплана формата «Дубровского-Тефтелева» еще более дестабилизируют ситуацию. Финансово-экономическая абсурдность этого проекта делает перспективы развития города критично несбалансированными и сомнительными по результатам. Хаос и конфликтность при туманности перспектив становятся неизбежными, негативные социально-экономические и демографические тренды получат дальнейшее развитие.

    Вместе с тем, несмотря на все негативные тенденции Челябинска, часть близлежащих муниципалитетов имеют положительную динамику - даже приток населения (рис.3). Так, миграция населения из Челябинска в Сосновский район более чем очевидна. Игнорировать эти процессы, искусственно «уплотняя» Челябинск, бессмысленно (см. НОВЫЙ ГЕНПЛАН И «СЕРЫЕ» РАЙОНЫ). Это лишь способствует «выдавливанию» очередной части населения из региона.

    Здесь уместно вспомнить про агломерацию и межмуниципальное взаимодействие,  впавшие в немилость при появлении «гостевой» тематики развития Челябинска. Какие результаты и перспективы мог бы получить регион при более эффективной интеграции остальных районов в единое социальное пространство вокруг полноценного регионального центра, можно только догадываться. Развитие Челябинской агломерации осталась лишь в формате идей и проектов рамочных документов. Между тем, эффективное использование пространственного потенциала, как конкурентных преимуществ Южного Урала, является одним из немногих реальных источников экономического роста, а затем и благополучия населения области. На фоне обостряющейся конкуренции с регионами, имеющими существенно лучшие позиции, других вариантов у нас практически не остается.




Рис. 3. Текущее сальдо миграции (по итогам 2018 года) на фоне  значения медианы для всех муниципалитетов.
v1

БЕССИСТЕМНОСТЬ РАЗВИТИЯ ОБХОДИТСЯ ВСЕ ДОРОЖЕ

  Динамика заработной платы в Челябинской области соответствует статусу региона-аутсайдера, крупных проектов, привлекающих в территории области новую денежную массу, почти что нет, а столица Южного Урала все больше представляет собой не драйвер развития области, а его балласт.

     В последнее время в Челябинской области мы наблюдаем стагнационный сценарий низкого роста, характерный для  региона - аутсайдера, который  в полной мере представлен в нисходящей динамике роста заработной платы последних пяти лет (начиная с 2015 года). Это одно из последствий локального социально-экономического кризиса в Челябинской области, который характеризовался «обвалом» ряда ключевых социально-экономических показателей с их последующей фиксацией на уровне спада без посткризисного восстановления.

    Изменения в динамике заработной платы здесь особенно значимы. Они отражают как общие перемены в экономике (на рынке труда и в эффективности в целом), так и снижение благосостояния населения.
 Если до 2015 года динамика заработной платы в РФ и в Челябинской области практический совпадала, то затем показатели региона заметно упали и соответствующие тренды РФ и Южного Урала разошлись (см. рис.). «Шаг вниз» в показателях и трендах региона очень хорошо заметен. Фактически, по динамике зарплаты регион опустился из группы «середняков» в группу аутсайдеров.



    О каком-либо восстановлении динамики и компенсации «упущенной заработной платы» населения региона сегодня говорить не приходится. Рост заработной платы в Челябинской области все последние годы уступает среднему по РФ (см. рис.).



    Стабильное  отставание Челябинской области от средних показателей по РФ, а также от схожей по структуре населения, экономики и прочим условиям соседней Свердловской области на два процентных пункта стало системным, как и отставание в росте от столичных центров, где зарплаты уже в разы больше. Это создает новые региональные риски для развития,  обычно характерные для депрессивных территорий и связанные с миграционным оттоком квалифицированных специалистов и молодежи, а также ростом других негативных социальных тенденций.



    Такое региональное отставание в оплате труда во многом связано с почти полным отсутствием в регионе новых масштабных «точек роста» - проектов, способных генерировать значительную денежную массу (либо в рамках создания новой добавленной  стоимости, либо в рамках внешнего инвестирования). Для Челябинской области очевидны две проблемы становления таких точек концентрации ресурсов и возможностей ускорения развития.

    Первая проблема –  крайне ограниченное число современных высокоэффективных предприятий с конкурентной продукцией мировых рынков и соответствующим высоким ростом. Это, прежде всего, относится к фондоемкими предприятиям и проектам, на новом технологическом уровне использующим традиционные конкурентные преимущества Урала (см. ТОЧКИ РОСТА И НОВЫЙ ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ ТРЕНД РАЗВИТИЯ УРАЛА - «ДЕМИДОВ 2.0»). Полтора десятилетия региональной закрытости в самый успешный для современной России докризисный период (до 2009 года), а также искаженная инвестиционная политика последних лет («все для своих»), еще не раз напомнят себе. Эта ситуация, в рамках изменения региональной промышленной политики, сейчас несколько улучшается, однако резервов в этой сфере еще более чем достаточно.

    Вторая проблема - столь же ограниченная роль Челябинска как драйвера регионального развития.Она несопоставима, например, с ролью Екатеринбурга для Среднего Урала. Причем здесь ситуация в последнее время серьезно ухудшается, роль Челябинска, как экономического и социокультурного центра неуклонно падает. А тематика челябинской агломерации, обозначенной ранее на федеральном уровне как одной из двадцати наиболее перспективных территорий России, уже практически выпала из актуальной городской повестки (например, полномочия по муниципальному транспорту уже переданы на областной уровень).

    Вместо этого в приоритете оказалось бессистемное, «лихорадочное»  благоустройство центра города с реализацией ряда сомнительных и весьма затратных проектов эпохи «позднего Дубровского». Такие приоритеты способствуют не появлению новой денежной массы, а перераспределению средств, переданных в город из областного бюджета, с последующим их выводом из региона.

    Несостоятельность такого типа развития Челябинска становится все более очевидной также и с точки зрения уровня благосостояния жителей города. Недофинансирование реальных проблем инфраструктурной обеспеченности районов города и его транспортной связности за счет помпезного псевдоукрашения «гостевых» мест центра (например - бессмысленной и дорогостоящей гранитной набережной на фоне недостроенного остова «конгресс-холла» и окружающего болота) на деле понижает общий уровень благоустройства Челябинска в сравнении с другими мегаполисами. Возможности области в выравнивании ситуации здесь ограничены, а риски получить районы - «гетто» реальны (см. КОГДА ДЕНЕГ НЕТ, А «ДЕРЖАТЬ МАРКУ» НУЖНО).

    Настоящим символом бессистемности и финансово-экономической несостоятельности городского развития становится абсурдный по множеству параметров новый генплан Челябинска. Риски нарастания хаоса, неэффективности власти, падения конкурентных возможностей, инвестиционной привлекательности и дальнейшего оттока денежной массы далее становятся запредельными. Из драйвера развития области Челябинск все более превращается в балласт или даже тяжелый якорь.

    Впрочем, проблемы регионального центра являются наиболее очевидными, но вовсе не единственными. Весь комплекс вопросов перспективной экономической и финансовой политики, связанных с использованием конкурентных преимуществ региона все еще далек не только от решения, но даже от предметного рассмотрения. Однако в таком случае придется руководствоваться известным афоризмом «денег нет, но вы держитесь», а о росте благосостояния населения региона и повышении его привлекательности на обозримое будущее можно забыть.

 
v1

УЖЕ «ЗА 30»: О ЧЕМ ГОВОРИТ ОБРУШЕНИЕ РЕЙТИНГОВ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ

          По данным Росстата за последние пять лет - с 2013 по 2018 год Челябинская область переместилась по показателям экономической и социальной эффективности из второго в четвертый и даже пятый десяток среди регионов РФ – на места в рейтингах, абсолютно не соответствующие имевшемуся экономическому потенциалу. При этом мифы об успешности развития региона продолжают всячески поддерживаться властями, что серьезно ухудшает ситуацию, порождая недоверие к официальной информации - как среди населения, так и среди инвесторов.

       По всем удельным показателям (качественным, подушевым) характеризующим эффективность и перспективы развития экономики, а также динамику благосостояния населения, Челябинская область уже покинула не только вторую, но и третью десятку регионов РФ и оказалась на 30 месте и ниже. В лучшем случае область находится сейчас среди середняков, а по ряду показателей входит уже и в последнюю треть проблемных субъектов РФ.

       Объемные показатели – такие, как численность населения (9-е место в РФ в 2018 г.) или объем отгруженных товаров обрабатывающих производства (6 место) ситуацию в положительную сторону не меняют, скорее наоборот. При падении качественных показателей, объемные параметры становятся характеристиками масштабов нарастающих проблем экономики и социума региона – «движения по колее» большой и малоэффективной системы.






          Результаты анализа приведенных данных указывают на ряд важных моментов социально-экономической динамики Челябинской области последнего пятилетия, требующих особого внимания.

       1. Дисбалансы социально-экономической динамики: отставание социального развития от экономического не сглаживается, а постепенно нарастает. Если ключевые экономические показатели региона находятся на  уровне четвертого десятка регионов РФ, то социальные – уже в пятом десятке и даже ниже. Очевидно, что в челябинской ситуации общеизвестное правило, согласно которому экономические успехи территории определяют благосостояние населения, не работает. В целом экономическая система в Челябинской области не является в должной мере сбалансированной и не способствует сглаживанию социальных противоречий, а тенденции текущей динамики по-прежнему разнонаправленные.

       2. Быстрая потеря прежде высоких позиций и устойчивый нисходящий тренд еще раз указывают на последствия неэффективного управления, бесперспективность и вред монополизации дорожного строительства в регионе.

       3. Существенные колебания в жилищном строительстве отражают заметное ухудшение ситуации - как непосредственно в строительной отрасли, так и благосостоянии населения в целом.

       4. Несоответствующее экономическому потенциалу области место по компьютерной обеспеченности (на границе пятого и шестого десятков) перечеркивает перспективы значительного развития инновационной экономики. Это подтверждают невысокие позиции вузов региона и отсутствие стабильного развития сферы высшего образования. Такие результаты опровергают какие-либо попытки рекламировать регион в качестве лидера инноваций и образования.

       5. Рост доходов бюджета не меняет тенденции стабильного падения региона по показателям благосостояния населения Челябинской области (относительно среднего уровня по РФ), большинство из которых уже перешли в пятый десяток.

       Масштабы последствий социально-экономического провала региона последних лет все еще мало изучены и трудно прогнозируемы. Эта неприятная для областного руководства тема годами подменялась громкими лозунгами и экономически несостоятельными проектами. Многие из негативных практик и трендов периода «позднего Дубровского» благополучно перешло в сегодняшний день, что нашло свое отражение в итогах 2019 года (см. ИТОГИ 2019 ГОДА И ПЕРСПЕКТИВЫ «2020»: «КОЛЕЯ СТАГНАЦИИ»).  А пропагандистские продукты о развитии области вроде стратегии «2035» или очередных «мер поддержки малого бизнеса», больше напоминают насмешку над реальностью и лишь усугубляют недоверие к совершенно необходимым переменам и реальным инициативам.

       Стабилизация уровня благосостояния населения региона (прекращение падения ниже общероссийских трендов) и восстановление некоторых важных утраченных социально-экономических позиций, становится единственно востребованной и реалистичной стратегией для Челябинской области на ближайшие годы.

       Устранение многочисленных накопленных проблем (начиная со строительства социально значимых объектов и продвижения вперед в сфере экологии), а также создание сбалансированных предпосылок для роста качества жизни населения является базовым условием развития региона, требующим отдельного рассмотрения.


 
v1

ДВИЖЕНИЕ ВНИЗ: ПРОБЛЕМА ДИНАМИКИ ДОХОДОВ ЖИТЕЛЕЙ ЧЕЛЯБИНСКОЙ ОБЛАСТИ И РАСТУЩАЯ БЕДНОСТЬ

     Особое внимание в январском послании Президента РФ было уделено комплексу мер, направленных на борьбу с бедностью и стабилизацию демографических процессов в стране. Однако люди живут не в «России вообще», а в конкретных городах и регионах, и живут очень по-разному. Различия территорий по среднедушевым доходам и качеству жизни населения очевидны, это порождает множество социально-экономических последствий и определяет политику регионов в сдерживании бедности. В Челябинской области с выработкой такой политики имеются существенные проблемы.

    Сама проблема снижающейся динамики реальных денежных доходов населения (доходов, рассматриваемых в условиях неизменности цен, по данным Росстата) заявила о себе еще в 2014 году, в начале периода спада доходов, продолжившегося до 2017 года. Незначительный рост, начиная с 2018 года, не позволяет восполнить такой существенный и длительный «провал».

     В ряде территорий страны «региональный провал» динамики доходов оказался намного сильнее, с тяжелыми и трудно восполняемыми последствиями - как для благосостояния населения, так и для сжавшегося потребительского рынка. Челябинская область, где падение реальных денежных доходов было практически обвальным (см. рис. 1), оказалась среди явных региональных аутсайдеров (годовое падение в 2015 году 6,5% , а 2016 году - 10,5%).
      Далее спад доходов продолжился в 2017 и 2018 годах. Суммарное падение реальных доходов в регионе превысило 20%, что в три раза превышает среднее значение по РФ.


Рис 1.

  Динамика основных показателей, определяющих рост доходов населения РФ в период кризисных и структурных изменений (см. рис. 2) была крайне неоднородной и сложной для прогнозирования. Это касается как роста зарплаты (основной составляющей доходов, во многом определившей размер других выплат), так и инфляции.
   Именно скачок инфляции 2014 и 2015 года с заметным превышением роста заработной платы, предопределил падение реальных денежных доходов. При общих тенденциях замедления роста, инфляция, как и рост заработной платы в 2019 году, находятся в районе исторических минимумов.


Рис 2.

   Возможности резкого повсеместного наращивания доходов в настоящее время ограничены низкими темпами роста национальной экономики и возможностями сбалансированного роста рынка потребительских товаров и услуг. Любой существенный скачок доходов (резкое повышение зарплаты) создаст проблему избыточной денежной массы на рынках товаров и услуг. Далее неизбежен рост цен и инфляции.

   Рост реальных денежных доходов населения (в сопоставимых ценах) и далее будет существенно отставать от роста номинальной (текущей) заработной платы. Так, скачок роста заработной платы 2018 года (11,6%) неизбежно отозвался  всплеском инфляции (4,5%) и обеспечил, в итоге, лишь незначительный рост реальных доходов населения (1, 1%). В подобных базовых условиях  перспективы существенного роста доходов населения за счет денежных вливаний национального масштаба ограничены. Соответственно, возрастает роль фактора регионального развития и региональной социально-экономической политики.

   Компенсация столь масштабного пятилетнего «регионального провала» благосостояния в Челябинской области в рамках текущей динамики роста в ближайшие годы нереальна. Отмеченное выше падение доходов населения в Челябинской области усугубляется отставанием текущей региональной динамики от средней по РФ (см. ИТОГИ 2019 ГОДА И ПЕРСПЕКТИВЫ «2020»: «КОЛЕЯ СТАГНАЦИИ»).

   Фактически, Челябинская область уже опустилась на существенно более низкий уровень благосостояния населения, чем пять лет назад. На фоне соседних регионов проблемы благосостояния населения становятся здесь более заметными  и создают новые угрозы региональным перспективам развития.

       Если по средним душевым денежным доходам Челябинская область занимала среди субъектов РФ в 2013 году 32 место, то в 2018 году - только 55-е. При этом сохраняется тенденция замедленного роста заработной платы и реальных доходов населения относительно общероссийских трендов. Предварительная оценка роста номинальной заработной платы в Челябинской области 2019 году 5,6%, против 6,5%  по РФ.

       Движение вниз по другому показателю, характеризующему уровень благосостояния жителей Челябинской области - обороту розничной торговли на душу населения, еще более очевидное. За этот же период регион переместился с 33 места на 69-е среди субъектов РФ.

       Серьезность последствий подобного «пике» области более чем на тридцать позиций, с перемещением ее в разряд бедных, очевидны. Однако эти, весьма критичные изменения, остаются незамеченными на региональном уровне власти. Понятно, что такая реальность малопривлекательна и не вдохновляет на позитивные отчеты. Вероятно поэтому даже сама корректная постановка социально-экономических проблем, возникающих при очевидном дрейфе региона к бедности, уже много лет откладывается региональными правительствами «на потом». Проблемы абсолютных и относительных потерь качества жизни населения оказались вне актуальной повестки управления регионом.

   Соответственно, такие темы как введение региональных надбавок или индексации зарплат по наиболее проблемным категориям бюджетников, не появлялись (и не появляются) даже на уровне предварительных обоснований. Ни в программе «2035», ни в прогнозных документах по социально - экономическому развитию и бюджетному планированию в Челябинской области им места не нашлось.

   Именно это движение  вниз - продолжающееся на протяжении длительного времени фактическое падение доходов населения относительно среднего уровня РФ во многом являются основной (хоть и скрытой до поры) причиной усиления в регионе протестных настроений. Они уже «выплескивались» здесь по разным поводам, связанным недовольством людей недостаточной заработной платой, и, вероятно, напомнят о себе впоследствии еще не раз.

   Дальнейшее падение реальных доходов населения относительно среднего уровня по РФ определяет широкий круг негативных  социально-экономических последствий. Их усиливают другие, параллельно развивающиеся макроэкономические региональные проблемы, требующие отдельного рассмотрения.

 
v1

ИТОГИ 2019 ГОДА И ПЕРСПЕКТИВЫ «2020»: «КОЛЕЯ СТАГНАЦИИ»

Перспективы регионального развития во многом определяются ключевыми тенденциями социально - экономической динамики предшествующих лет – особенно, минувшего года. Итоги 2019 года в Челябинской области, в сравнении с предшествующими годами (по предварительным данным Росстата), позволяют выделить наиболее значимые тренды ближайшей социально-экономической перспективы для региона.

   Главное, что следует отметить: основные тенденции в экономике региона, наблюдаемые по итогам 2019 года, носят негативный характер и не способствуют компенсации существующих отставаний, скорее усиливая их. Отсутствие заметных перемен в экономической политике на областном уровне, а по большинству проблемных направлений - отсутствие даже попыток сколько-нибудь масштабного «разворота» негативных трендов и практик, существенно повышает вероятность консервации сложившихся в последние годы в Челябинской области институциональных отношений, замедляющих развитие.



    Большинство ключевых показателей регионального развития 2019 года, определяющих ближайшие перспективы (включая качество жизни населения), уступают средним по России.

   Среднероссийскому уровню соответствует лишь весьма умеренный рост объемов промышленного производства в Челябинской области - 102,4%. Однако он обусловлен, прежде всего, результатами ограниченного числа предприятий горнодобывающей промышленности и металлургии (этот рост отмечался нами два года назад как общеуральский тренд «Демидов 2.0»),  что не может существенно изменить ситуацию в регионе в целом. В итоге важнейший индикатор доходов населения - рост реальной заработной платы в Челябинской области весьма низок (101,7%), также отставая от среднего по РФ.

   Характерная для Челябинской области тенденция – отставание роста социальных показателей (прежде всего – благосостояния населения) от индустриальной динамики стала очевидной по итогам 2019 года при падении ряда социально значимых показателей жизнеобеспечения. В сравнении с картиной некоторого «выравнивания» ситуации с доходами населения в 2018 году (напомним, это был год президентских выборов), сложившаяся на сегодня динамика означает возврат к потере темпов роста в самой социально чувствительной сфере жизни региона.

   Близкий к нулю рост социальных показателей в действующих ценах  (оборот розничной торговли -100,6%, объем платных услуг населению - 100,2%,) при переходе к сопоставимым ценам на основе индекса потребительских цен (103,9%) однозначно уводит эти показатели в «красную» зону падения.

   Наиболее критичная тенденция связана с нарастающим на протяжении последних лет и ставшим сейчас фактически «обвальным» падением в Челябинской области объемов строительства (снижение до 69,9% за три года). Подобная динамика  характеризует полный провал региональной инвестиционной политики и проектной деятельности, по сути, давно подмененной рекламными, имиджевыми и отчетными кампаниями при очевидном дефиците (почти полном отсутствии) реальных, экономически состоятельных проектов. Шансы существенного и долгосрочного улучшения ситуации на любой территории при минимуме возведения новых промышленных и гражданских объектов призрачны. Тенденция спада затронула и наиболее социально значимое направление - строительство жилья.

  Новая тенденция прошедшего года, содержащая риски для финансовой стабильности промышленности и региона в целом, связанна с резким падением индекса цен производителей промышленных  товаров (с 111,3% в 2018 году до 99,8% в 2019 году) под влиянием ряда внешнеэкономических факторов.

   Принципиальным в нынешней социально-экономической ситуации является отсутствие каких-либо улучшений в динамике всего комплекса рассматриваемых региональных показателей. Положение дел в строительстве и инвестициях на фоне многомиллиардного вывоза капитала из региона еще раз подчеркивает отсутствие стратегического видения перспектив Челябинской области. Символом этой ключевой проблемы является не вызывающая никакого доверия, абсолютно фальшивая «Стратегия 2035». Ее очевидная нереалистичность разрушительна для любых созидательных проектов и серьезных инициатив.

Наблюдаемое замедление развития Челябинской области при масштабном выводе из региона финансовых ресурсов (по данным, зафиксированным в статистике, до 200 млрд. руб. ежегодно - что превышает годовой объем строительства в регионе) свидетельствует об инерционном движении по сложившейся траектории в условиях так называемого «эффекта колеи».

Без существенных управленческих усилий по выходу из этой «колеи», в которой регион увяз после локального кризиса 2015 года и последующей социально-экономической политики областных властей, способствующей монополизации и необратимому выдавливанию части местного бизнеса из региона, велика вероятность окончательного скатывания к региональной консенсусной стагнации. Подобная временная стабилизация при «косметических» преобразованиях может устраивать местные элиты по целому ряду обстоятельств.

 При таком сценарии развития риски «потрясений» могут быть небольшими, но и предпосылок развития региона, заметного роста экономики и улучшения качества жизни населения ждать не приходится. Такая перспектива снижения социально-экономической динамики роста и неизбежной стагнации просматривается в итогах прошедшего года.